Я вздрогнул и поплелся дальше, вверх по склону в направлении церкви святого мученика Эдмунда, который был королем в те дни, когда Англия представляла из себя скопище небольших королевств, и был жестоко убит датчанами во время набега на его земли. Это отвлекло меня от моих исследований: я представил себе богато украшенные листы пергамента и свою дрожащую руку, когда я при свечах копировал текст, выписывая его на восковую таблицу. Я хорошо помнил суровое лицо брата Реймонда, наблюдающего за мной в ожидании, когда я сделаю ошибку. Как легко эти воспоминания вернулись ко мне даже после стольких лет.

Конечно, во времена короля Эдмунда датчане были мерзкими язычниками и врагами англичан. Теперь они считают себя христианами, и эти два народа порой бывает трудно отличить друг от друга, так схожи их обычаи и языки, так тесно они перемешались в последующие годы. Но если они, может быть и изменили свою веру, они не изменили своей воинственной сути. Так что, если слухи насчет Дании окажутся правдой, нам еще придется поспорить с ними за право обладать Англией.

Каменная башня церкви возвышалась над домами слева от меня, освещенная мерцающим оранжевым светом. Это было похоже на свет факела. Я остановился, удивленный, потому что факелы означали присутствие людей, которых я не ожидал встретить в ночном городе.

Послышались голоса. Я перешел в тень между домами. Здесь встречались две дороги: первая спускалась от Бишопсгейт к мосту, вторая тянулась вдоль реки. Я прошел ближе к углу, где под стеной дома была сложена огромная куча навоза.

В пятидесяти шагах от меня под ветвями старого дуба у восточной стены церкви стояли два человека. Один их них был священником, на что указывала его черная одежда. Он был небольшого роста, с круглым лицом и ушами, торчавшими по обе стороны лысой головы подобно ручкам горшка. Даже в тусклом свете я мог разглядеть его румяные щеки. Рядом с ним в терпеливом ожидании стояла серая лошадка.

Второй человек стоял ко мне спиной, но по его осанке, длине волос и платью я мгновенно узнал англичанина, и не просто англичанина.

Это был Гилфорд.

Я не видел его лица, но был уверен, что это именно он. Именно по ширине плеч, манере держать голову, легкой седине в волосах. Но я всю ночь просидел в зале рядом с дверью. Как он мог пройти мимо меня? Или в доме была задняя дверь, через которую он мог выскользнуть незаметно.

Гилфорд вручил священнику кожаный мешок примерно того же размера, как его кошель. Я попытался понять, о чем они говорят, но не смог. Потом я услышал топот копыт и звон кольчуги и спрятался, пригнувшись за навозной кучей. Дыша острой вонью, я наблюдал, как рыцарь подъехал к священникам.

– Dominus tecum in itinere, - сказал Гилфорд священнику, который сел на лошадь, а затем кивнул рыцарю.

Я отступил дальше в тень, наблюдая, как рыцарь с лысым человеком проехали в десяти шагах от меня и свернули к Бишопсгейт. Я оглянулся в сторону церкви и увидел, как Гилфорд быстро уходит вверх по дороге. Я сделал шаг вперед, намереваясь следовать за ним.

Холодная сталь коснулась моей шеи.

– Пикни хоть слово и я тебя прикончу, - сказал голос позади меня.

Я чувствовал теплое дыхание на щеке, но мог видеть только лезвие ножа и держащую его руку. Я попытался повернуть голову, но лезвие глубже впилось в плоть, и я сглотнул, чувствуя, что кожа под ним вот-вот лопнет.

– Не оборачивайся.
– Голос был грубым, и в нем звучала угроза. Я знал, что он выполнит свое обещание.
– Сними меч.
– Я заметил, что по-французски он говорит хорошо, без акцента.
– Медленно, - добавил он.

Я сделал, как он приказал, открутив железную пряжку и позволив ножнам упасть на землю рядом со мной. Краем глаза я заметил, как он вытянул вперед ногу и пяткой подтолкнул их к себе.

– На колени.

Я не двигался, пытаясь сообразить, как мне вырваться. Кем был этот человек?

Лезвие опять ужалило кожу.

– На колени, - повторил голос.

Я понял, что выбора у меня не остается. Земля здесь была по-прежнему мягкой и незамерзшая вода холодила ноги. Нож оставался на моем горле, рука тяжело упиралась в плечо.

– Как тебя зовут?
– Спросил он.

– Фулчер,- сказал я после недолгого колебания. Я только надеялся, что пауза была не слишком долгой.
– Фулчер ФитцЖан.

Я не собирался называть ему мое настоящее имя, и первым в голову мне пришло имя моего старого друга.

– У кого ты служишь?

Мои мысли метались в голове. Я не мог упоминать имя Мале после лжи о моем собственном имени.

– Иво де Сартилли, - ответил я.
– Синьор Саффереби.

– Я никогда не слышал о нем, - сказал голос.
– И об этом Саффереби. Это он прислал тебя сюда?

Я не знал, верит ли он мне.

– Нет.

Я не мог знать, как далеко могу зайти в своей уловке.

Человек за моей спиной коротко рассмеялся.

– Значит, он дурак. Как и ты.

Кажется, здесь ответа не требовалось, и я промолчал.