Теперь вспомним, где и когда создается и редактируется «Повесть временных лет».

В Киеве правит внук Ингигерд – Владимир Всеволодович Мономах. Его ближайшими старшими родственниками основан Выдубицкий монастырь.

Любой монастырь живет на добровольные пожертвования – вклады. Вклады делаются князьями, боярами, иногда и простыми людьми. Широко практиковались, например, вклады «на помин души» – после смерти вкладчика монахи обязывались возносить молитвы за упокой его души в течение определенного времени (время зависело от размера вклада). Такие вкладчики заносились в особую монастырскую книгу – синодик. А вкладчики Выдубицкого монастыря – это князья Всеволодовичи. Значит, у монастыря (и шире – у киевских летописцев времен Мономаха) есть заинтересованность в прославлении именно той ветви княжеской династии, которая правит на данный момент в Киеве и содержит монастырь.

Вот тогда-то и попала в нашу летопись легенда о Рюрике. Происхождение легенды – шведское, само имя Рюрик встречается лишь в тех ветвях русской княжеской династии, которые связаны с шведским королевским домом. Один из реальных Рюриков был современником составителей «Повести временных лет». Если мы допускаем, что этот Рюрик и князь Василько Теребовльский – одно и то же лицо, то получаем еще одно интересное наблюдение: драматичный рассказ об ослеплении Василька внес в «Повесть» его тезка по крестильному имени поп Василий. Вероятно, имел отношение к легенде о Рюрике и тот из редакторов «Повести», который ездил в Ладогу (владения Ингигерд) в 1114 г. и обогатил летопись ладожскими известиями.

Насколько шведская легенда, попавшая в «Повесть», связана с реальными событиями IX в., сказать сложно. Нельзя исключать, что в образе Рюрика каким-то образом отразился дед принцессы Ингигерд – конунг Эйрик Победоносный. Кроме того, в легенду могло попасть и какое-то древнее предание о скандинавских основателях Ладоги, которое продолжало долгие годы жить на севере.

Происхождение «Сказания о призвании варягов» более или менее ясно, осталось ответить на один важный вопрос: а зачем, собственно, летописцу понадобился Рюрик? Зачем надо было создавать образ приглашенного князя-чужеземца на страницах русской летописи?

Первое объяснение связано с династическими интересами князей-заказчиков. В летописи легенда о Рюрике появилась, скорее всего, с целью дополнительно удревнить русско-шведские связи и, может быть, в силу этого упрочить права Всеволодовичей на киевский стол.

Но не только узкими клановыми интересами можно объяснить появление легенды о Рюрике на страницах летописи. Присмотримся повнимательнее к фигуре князя, который в это время правит в Киеве.

Владимир Мономах (о его деятельности мы подробнее поговорим в следующей главе) был одним из идеологов единства русских князей против общего врага – половцев. Он стал одним из инициаторов уже известного нам съезда в Любече, целью которого было прекращение жестоких межкняжеских войн. Предшественником Владимира на этом идеологическом направлении был его дед Ярослав, завещавший своим сыновьям жить в любви друг с другом:

«Вот я покидаю мир этот, сыновья мои; имейте любовь между собой, потому что все вы братья, от одного отца и от одной матери. И если будете жить в любви между собой, Бог будет в вас и покорит вам врагов. И будете мирно жить. Если же будете в ненависти жить, в распрях и ссорах, то погибнете сами и погубите землю отцов своих и дедов своих, которые добыли ее трудом своим великим; но живите мирно, слушаясь брат брата…» (приводится в переводе).

Фраза «от одного отца и одной матери» содержит некоторое лукавство – матери у Ярославичей разные. Брак с шведской принцессой Ингигерд – второй для Ярослава, и самый старший из Ярославичей, князь Изяслав – это сын Ярослава от первого брака. Но летописцу, проводившему в своем тексте идеологию Владимир Мономаха, важно было подчеркнуть общее происхождение русских князей. По-видимому, ту же цель преследовала и постановка в летопись легенды о Рюрике – общем предке всех князей Руси. Общем, но более близком и понятном для «скандинавской» ветви дома Рюриковичей…

Так возникла главная версия о происхождении русского правящего рода. С тех пор она неизменно переписывалась всеми летописцами Руси без существенных изменений. Так продолжалось до конца XV в. А тогда, уже в совершенно иных исторических условиях, легенда о Рюрике получила «второе рождение».

Кто важнее – царь или король? Для современного человека подобный вопрос может показаться несколько наивным, детским. В самом деле, в одной стране – своя традиция, в другой – своя, одни зовут своего правителя так, другие иначе. Так сложилось исторически. И сущность власти правителя может при этом быть совершенно одинаковой.

Между тем в Средневековье вопросы титула правителя были очень важны. Смена титула главы государства говорила, как правило, о серьезных изменениях в жизни самого государства. Признание нового титула соправителями соседних стран могло быть предметом дипломатического торга, например, за военную помощь против общего врага.

В Европе с римских времен самым престижным считался титул императора. В «темные века», сразу после крушения Западной Римской империи, император был один – в Константинополе. Позже, в 800 г., титул императора получил в Риме, от главы Католической церкви – папы, Карл Великий. С тех пор в Западной Европе вновь появились императоры, большинство их было связано с будущей Германией, где сложилась так называемая Священная Римская империя германской нации.

За исключением «императора» остальные хорошо известные нам титулы правителей происходят от имен собственных: «царь» – от имени Цезаря, «король» – от имени Карла Великого (в его латинской форме). В русском языке все эти слова – заимствованные, исторически ни один из этих терминов не применялся к правителям Руси, которые традиционно обозначались исконным славянским словом «князь», или «великий князь». Но в XVI столетии называться просто «великим князем Московским» правителям Русского государства было уже недостаточно.