Зарабатывать деньги физическим трудом за свою жизнь я научился. Хоть и всегда понимал, что моя душа требует чего-то более высокого, чем отцовские земельные угодья, на которых я лишь вкалывал, словно мул. Моя рутина состояла из ежедневных работ на полях, в садах и прочих участках, приносящих плоды и доход моей семье.

Но сначала было очень тяжело. Отец возложил на меня ответственность за самую непригодную для земледелья почву, будучи заранее убежденным в моей неудаче -- так он хотел показать, насколько я не подготовлен к самостоятельной жизни.

В течение года я усердно изучал проблему неплодородного грунта, уделяя этому вопросу все свободное время: в городе стали поговаривать, что я специально занимаюсь исключительно "мертвой землей", чтобы отлынивать от тяжелой работы и не помогать отцу. Эти разговоры выводили меня из себя, и желание доказать, что я не пустое место, возрастало с каждой колкостью, сказанной в мой адрес.

Со временем мне действительно удалось создать собственную систему восстановления грунтов, для которой я использовал новаторские методы удобрения земли. Участок стал плодоносить, отчего семейный бюджет вырос в несколько раз. И хоть я смог доказать людям, что я чего-то стою, отец по-прежнему настаивал, чтобы я продолжал жить под его кровом. Только на этот раз появилась новая причина: теперь, когда я добился успеха в земледелье, мне было уготовлено Создателем работать вместе с отцом, и по его словам, грешно говорить о свободе выбора, если доля сделала его за тебя...

С того времени прошло несколько лет, но я по-прежнему остаюсь при своем мнении. Сон, приснившийся мне этой ночью, подтолкнул к этому судьбоносному выбору, мучившему меня, словно длительная болезнь. И спешка, в которой я собирал сумку, была следствием морального недуга, из пут которого, мне, возможно, только что удалось выбраться...

Продолжая сбор, я с улыбкой на лице вспомнил, что купил ее у магов, приехавших когда-то с ярмаркой в наш город. Заморские чародеи, сотворившие над ней свои заклятья, создали уникальное приспособление, позволяющие переносить в нем самые тяжелые предметы, при этом вес сумки будет оставаться практически неощутимым. Эта сумка часто выручала меня, и я чувствую себя в не возмездном долгу перед чародеями, несмотря на то, что мне пришлось выложить хорошую суму за их уникальный магический товар.

Сам я магией не обладал, лишь когда-то в школе учил это искусство как предмет, хотя никто не будет рассказывать обычным детям о теории и практике магии достаточно много. Конечно, хотелось узнать об этом больше, но, увы, это было невозможно сделать без собеседника, который практиковал бы ее. В нашем городе магией владели лишь немногие: жрец городского храма, главный лекарь, да и еще пару человек, которые работали в этой сфере. Но сказать, что они были грамотными и умелыми покорителями магии, я не мог.

Завершив приготовления, я в последний раз осмотрел свою комнату, наверняка зная, что вернусь сюда не скоро. Под звук дождя я захлопнул деревянную дверь и по коридору вышел к лестнице, которая вела на первый этаж.

Спустившись, я увидел, что отец сидит в гостиной комнате, читая газету и выкуривая одну из своих сигар. Их привозил дядя, брат папы, который жил и работал в главном порту страны, куда поставляли самые экзотические товары со всех уголков Эошаира.

Когда я подошел к отцу, сестра была на кухне и готовила завтрак -- жареные яйца с беконом. На столе возле окна, в зеленом фарфоровом чайнике заваривались целебные травы из дальних Восточных земель -- тоже подарок от дяди, который знал, что отец сильно переутомляется во время работы, ведь на нем была ответственность за десятки полей и земельных угодий.

Но сейчас отец пребывал в спокойствии. В доме царила идеальная тишина, и даже горевший в гостиной камин почти не издавал звуков. Отец обратил на меня внимание лишь после того, как я поставил на пол свою сумку. Он понял: это знак того, что я собирался в дальний путь, но не проронил ни слова, -- его взгляд говорил сам за себя. Отложив в сторону газету, он подошел к столу, молча сел за свой стул, как это происходило изо дня в день, и принялся за еще теплый завтрак. Так же поступил и я. Линда, подав чайник, присоединилась.

– - Ты куда-то собрался?
– спросил отец, не отрывая взгляда от еды.
– - На улице льет как из ведра. Соседи поговаривают, что в этом году сезон дождей начнется раньше, чем обычно. Если погода не прекратит издеваться над нами в том же духе, боюсь, придется отложить земельные работы. Это ужасно! Неурожай принесет большие неприятности всему региону, поэтому временить нельзя. Тинор, ты ведь помнишь, что обещал заняться стоками на северных полях?

Слушая отца, я водил ложкой по столу из стороны в сторону, ощущая, как волна гнева наполняет меня изнутри. В горле пересохло и мне совершенно перехотелось есть стряпню сестры: то ли от грядущего разговора, то ли от отцовской лжи: я никогда не обещал заниматься северными полями.

– - К сожалению, отчищать стоки тебе доведется самостоятельно, отец, -- резко ответил я, подавляя нарастающую бурю негодования.
– - Знаю, что сейчас ты разозлишься, и раньше эти разговоры заканчивались лишь бессмысленным скандала, но сегодня я не позволю закрыть мне рот сумасбродством!.. Моя душа рвется, я больше не могу прожигать жизнь в твоих огородах! Я отправляюсь в путь -- свой путь! И пусть это решение будет решением глупца, но ни тебе, ни Линде, ни Семи великим девам я не позволю остановить себя!