– Не знаю, что мне делать. Она уже двое суток лежит: не просыпается, даже не двигается. Я уже думала скорую вызывать.

Обладателя второго голоса я не знала.

– Успокойтесь Наталья Иосифовна. Дыхание и пульс в норме. Должно быть девочка сильно переутомилась. Такое бывает. Уверен, она вскоре проснётся.

Устала? Да нет, я себя отлично чувствую. Я открыла глаза. Потолок незнакомый. Я нахмурилась, пытаясь сообразить, где я. Ответ пришёл тотчас же: в Москве. Точно. Я вчера выступала. Или не вчера? Я рывком села на кровати, отчего одеяло сползло, открывая прекрасный вид на чью-то голубую ночнушку. Это уж точно не моё: я предпочитаю спать исключительно в белье. Голоса смолкли. Ко мне подошла Наталья Иосифовна и взволнованно поинтересовалась:

– С тобой всё в порядке?

– Да, всё хорошо. А что такое?

– Ты проспала более пятидесяти часов, - вклинился пожилой мужчина с волосами и аккуратной бородкой с проседью. Его серые глаза с внимательной озабоченностью смотрели на меня.

– А ещё тебе на телефон из какого-то клуба всё время звонят. Говорят: "Дайте какую-то Синди".

Я невольно улыбнулась: не захотела настоящее имя называть, вот теперь и расплачиваюсь. А с телефоном вообще странная история вышла. Я его нашла на скамейке в одном из парков. Красивая красная самсунговская раскладушка, такая заметная на облезлой скамейке. Будто специально меня поджидала. Не новая, конечно, но я и такой рада. Я огляделась по сторонам - никого. Я ожидала, что мне позвонят и попросят вернуть за вознаграждение, но ничего подобного не произошло, прошло уже четыре дня, а симку так и не заблокировали. Ещё одна странность этого телефона - полное отсутствие номеров в памяти: ни в телефонной книге, ни во входящих или исходящих вызовах - ни одного номера, и СМСок нет ни одной. И даже положительный баланс счёта. В общем не телефон, а одна сплошная загадка.

– Спасибо за заботу, Наталья Иосифовна. Со мной всё хорошо.

– Точно?
– спросила она строго.

– Точно.
– Я откинула одеяло, чтобы встать. Наталья Иосифовна подхватила мужчину под руку и потянула его из комнаты, но обернулась в дверях и сурово сказала:

– Как только оденешься, иди кушать на кухню. Одна кожа да кости, а не девушка, - и тихонько прикрыла дверь.

Я первым делом схватила телефон. Ого! И не надоело им звонить? 26 пропущенных вызовов. Я набрала самый частотный номер. Подняла менеджер. Как её там, Инна или Ира? Причём не просто менеджер, а очень недовольный менеджер. Обругав меня на чём свет стоит, она спросила, когда я в следующий раз появлюсь.

– Дня через два-три, не раньше, - прикинула я.

– Что-о?!?
– Я быстро отнесла трубку подальше от уха, чтобы не оглохнуть.
– Как это понимать?

– Так и понимайте. Не устраивает, кого-нибудь другого поищу. На том конце сразу же пошли на попятный. Нет, конечно, ничего страшного в том, что я столь редко смогу выступать, нет. Они очень довольны тем, как я танцевала, и хотели бы подписать со мной контракт. Я открыла дверцу шкафа, чтобы Диана могла слышать разговор. Прикрыв трубку рукой, я тихо спросила: "Контракт?".

– Ни в коем случае, - зашипело змеёй отражение.

– Мы согласны платить вам за каждое выступление по пятьсот долларов, а за то, что было, выплатим двести пятьдесят.

Диана хмыкнула, но осталась непреклонна. Я недоуменно нахмурилась в её сторону и прошептала одними губами:

– Почему?

– Мало.

Мало? Ну-ну.

От контракта я отказалась и сказала, что завтра точно сообщу день выступления. Не слушая больше лестных предложений (цена дошла уже до шестисот долларов), я попрощалась и отключилась. Бросила телефон на кровать и сама растянулась тут же.

– Я многое понимаю, но почему ты упорно утверждаешь, что это мало?

– Во-первых, она готова предложить больше, лишь бы удержать тебя. Чувствую, ты на всех произвела впечатление. Во-вторых, можешь выступить там ещё несколько раз, а потом ищи более высокооплачиваемое место. Но ни в коем случае не подписывай ни с кем контракт.
– Я нахмурилась. Ведь контракт - это гарантия.
– Поверь мне, тебя везде примут с распростёртыми объятьями. Контракт свяжет тебе руки и привяжет к одному месту. А так ты сможешь танцевать, где захочешь и на своих условиях. А вообще, я предлагаю брать четверть выручки за вечер от продажи биллетов, а то и треть.

– А кто мне её даст?
– не смогла удержаться я от презрительного хмыканья, но Диана не обратила внимания на мою реакцию и продолжала, как ни в чём не бывало:

– Это как минимум составит тысячи полторы.

– Чего?

– Долларов, конечно. Так что ещё пяток выступлений в "Брейк-Данс", постепенно наращивая цену, а потом иди в какой-нибудь дорогой клуб, где, я уверен, ты сможешь получать по пять-десять тысяч за раз.

Я обалдела от таких цифр.

– Ты уверен, что это реально?

– В отличие от тебя я видел реакцию зала. Да, это реально в ближайшем же времени. А потом тебе надо будет переехать в отель и нанять личного шофёра.

– У тебя наполеоновские планы.

– Катя, можно войти?
– раздалось из-за двери.

– Сейчас, я только оденусь.

– Ты ещё не готова?
– удивилась Наталья Иосифовна.

– Уже почти.

Я подбежала к окну и отдёрнула шторы - в комнату хлынул яркий дневной свет, потом метнулась к шкафу и, схватив первые попавшиеся шмотки, натянула их. Я закрыла дверцы шкафчика и осторожно потянула на себя дверь в коридор, та протяжно и с наслаждением заскрипела. Тьфу!