– Ты надо мной так и будешь башней возвышаться?

– Буду! Потому что ты этого не любишь.

Вы посмотрите только, какие мы всезнающие! Я откинулась назад, положила руки на спинку скамейки и попыталась хоть немного расслабиться.

– Так какой такой "личный" вопрос ты хотел обсудить?

– Не язви, пожалуйста.
– Дима устало выдохнул, закрыл глаза и потёр переносицу - похоже, ему не хватало некогда привычных очков. Исчезла с лица всегдашняя самоуверенность, не было глупой американской улыбки, создающей иллюзию весёлого балбеса. Дима нервно провёл пятернёй по волосам, отчего прическа слегка растрепалась, и посмотрел на меня. Глаза его были грустные, то ли он просто задумался о чём-то неприятном для себя. Я невольно окинула однокурсника взглядом. Он стал нормальнее что ли, естественнее и... красивее. Я с изумлением констатировала, что такой мальчишеский, слегка небрежный вид ему идёт намного больше. Наверно, я ненормальная.

– Кать, понимаешь, я...
– Дима замер на половине фразы. Его глаза вдруг расширились, взгляд стал каким-то диким, дыхание резко участилось и потяжелело. Парень нервно облизнул губы и посмотрел на меня. Мне стало страшно. Настолько, что захотелось забиться под эту самую скамейку, лишь бы не видеть выражения его глаз. Я встречала выражение "голодный взгляд", но в Димкиных глазах я видела лишь пустоту и что-то сродни безумию.

Он протянул ко мне руку. Та мелко дрожала. Я, как кролик на удава смотрела на неё, не в силах пошевелиться. И вдруг я резко вышла из ступора. Ударив сумкой по протянутой руке, я со всей мочи завизжала: "Помогите!" и, вскочив со скамьи, бросилась бежать. Дима кинулся следом. Я неплохо бегаю на небольшие расстояния, но каблуки, пусть даже и широкие, увы, не созданы для занятий спортом, а если учесть, что это наша отечественная обувь, где каблуки имеют тенденцию ломаться в самый неподходящий момент... Я чётко осознала, что если не встречу кого-нибудь в ближайшие пару минут, то мне не поздоровиться. Меня накрыла новая волна ужаса, придавая скорости и сил. Я вылетела из-за поворота и больно врезалась в какого-то дядьку. Он пошатнулся, но устоял, схватившись за меня руками.

– Ой, как хорошо, что вы здесь. Мне...

Я подняла взгляд на его лицо и отшатнулась. С этим человеком происходило то же, что и с Димой. Накатило чувство нереальности, будто я сплю и попала в низкопробный ужастик. Но чувство самосохранения подсказывало, что щипать себя в такой ситуации - значит, терять драгоценное время.

Я отшатнулась и снова бросилась бежать, повторяя про себя: "Всё это сон, бред. Этого просто не может быть. Я хочу проснуться!" Вокруг ни души. Некого звать на помощь. А помогут ли? Неудачно оступившись, я чуть не подвернула ногу. Пришлось резко затормозить. Тут на меня налетел Дима, больно ударив своим телом в спину и резко схватив, чтобы я не упала от толчка.

Я медленно повернула голову, надеясь, что это был мой личный кошмар, но парень впился мне в губы поцелуем. Блин, это тоже может быть больно! Одновременно его руки начали нашаривать и расстёгивать пуговицы блузки. Я со всей силы наступила каблуком ему на кроссовок. Димка вскрикнул от боли и отступил, убирая руки. Я с разворота ударила ему в ключицу, хотя метила в шею. Локоть пронзила резкая боль. Чёрт.

Добавив восхваляемый, как самое действенное средство против мужчин удар коленом, я отскочила от скорчившегося Димы и, быстро скинув туфли, побежала в носках, что оказалось не лучшей альтернативой из-за длинных джинсов и мелких камушков, устилавший дорожку. Дядьки того нигде не было видно.

То ли действенный метод оказался не столь эффективным, то ли Димка был нечувствительным к боли, то ли я ударила как-то не так... Но почти у самого выхода из парка я вновь услышала его тяжёлые шаги позади.

Редкие прохожие с удивлением смотрели на бегущую босиком идиотку в длинных штанах и с туфлями в руке. Но мне было плевать. К остановке подъезжал автобус. Если я успею... Только бы успеть... Только... Я вскочила прямо в закрывающиеся двери. Вокруг поднялся недовольный гул: кто я такая, что врываюсь, как с пожара и толкаю тут всех. Одна бабка начала громко жаловаться на безнравственную, не уважающую старших молодёжь. Мне было всё равно. Я успела. Автобус поехал. Сердце стучало в горле. Я обернулась и неотрывно смотрела на всё удаляющуюся фигуру возле дороги. И сама собой на губах расплылась блаженная улыбка.

ХХХ

По дороге домой я слегка привела себя в порядок и позвонила Лене. Мысль о том, что произошло в парке, я отгоняла до самого подъезда. Хотелось позвонить Стасу, попросить встретиться, прижаться к нему и забыть все заботы. Но я боялась. А вдруг это вновь повторится? Поэтому у подъезда меня поджидала именно Ленка, а не Стас.

– Ну у тебя и видон. Будто призрака увидела! М-да, а потом ещё и целовалась с ним полчаса. Ну, рассказывай, что случилось?

– Давай хоть в квартиру зайдём, чая поставлю, - вяло улыбнулась я. Хорошо всё-таки, когда есть друзья, у которых можно спокойно просить совета и знать, что твои проблемы не станут гласностью.

Лена героически молчала, пока я возилась на кухне с чайником, бутербродами и сладким. Но, как только перед ней опустилась чашка, наполненная ароматным дымящимся чаем, она потребовала:

– Выкладывай всё по порядку.

И я рассказала всё, припоминая даже мельчайшие детали. По ходу рассказа Лена всё больше хмурилась, нервно кроша печенье на тарелку.

– Даже не знаю, что сказать. В автобусе все реагировали нормально, так?

– Ну да.

– Слушай, а ты за своим одногруппником никаких маниакальных наклонностей не замечала?

– Нет.

– Наверно, он под наркотой был. Или сам по себе псих, - вынесла вердикт подруга.

– Он нормальный! Раньше был.

– Они все нормальными прикидываются, - "утешила" Лена.

– Тогда второй мужик? Тоже псих?