— Дальше идем пешком, — сказал Лже-Тугаев, продудев «зарю». — Граждане, сохраняйте спокойствие и не делайте заранее в штаны, потому что стирать негде. У меня в руках вы видите не портсигар, а навороченный коммуникатор известной фирмы Эриксон… Эй, товарищ, выньте пальчик из носа, я ведь и вам рассказываю… Обратите пристальное внимание на дисплейчик. Там виднеется, во-первых, трехмерная карта местности, во-вторых, какая-то букашка. На самом деле — это наш дружный коллектив. Навигационная система показывает наше положение с точностью до пяти метров, плюс всякие прибамбасы типа направления и скорости движения, и заодно рекомендует дальнейший маршрут. Короче, Аблотия с брательником возвращаются домой на своем автотранспорте. Кто еще не понял, объясняю почему. На дороге нас могут легко распатронить люди Тениева или Шамиля, который почему-то взъелся на меня. Когда в тебя садят из калаша, то поздно уже кричать «разрешите объясниться». Если кто-то не желает прогуляться пешком по свежему воздуху, может отправляться в город Сухуми, но при этом пусть учтет, что плакала его зарплата, да и обратный проезд придется самостоятельно оплачивать. Не надейтесь, зайчиком здесь не получится, так что готовьте свои кредитные карточки или подставляйте задницу водителю автотранспорта. Ну, еще вопросы есть?

— Сам ты вопрос, — отозвался непокладистый Даня полушепотом, но в открытую бунтовать не стал.

Пацаны постарались навьючить «педерала» как ишака. И хотя у Васька при ходьбе жилы из-под кожи вылезали, все равно видно было, что он уже не тот доходяга, что вчера. Саит же спокойно тащил харчи, два автомата и до черта всякой амуниции. Прирожденный воин.

Шли маршрутом, который протянул вчера Васек: вверх по склону, огибая то место, где будет сидеть до получения повестки в Страшный Суд экс-капитан Петуховский.

Маршрут маршрутом, а гора горой. Где на карте было сто метров, получалось триста, да еще вверх-вниз.

А в гуще зеленки, прикрывающей крутой склон, на скользкой подушке из опавшей прелой листвы электронный маршрут становился таким же бесполезным, как и карта звездного неба южного полушария. Пусть ты знаешь, где находишься и куда хочешь идти, но гора стряхивает тебя туда, куда тебе не надо.

Лже-Тугаев со своей командой плохишей, наверное, ушел бы не далеко, кабы не Саит. Этот парень железно чувствовал местность и всегда угадывал, какая лощина введет вдоль, а какая только поперек.

Ближе к вечеру, когда до Лермонтов-Юрта оставалось топанья часа на три, они остановились передохнуть над водопадом, чья вода крушила камни метрах в семи внизу.

— Эй, педерал, сбегай-ка, питья набери, — велел Никита. — Похлебать охота.

Васек сжал челюсти и не сдвинулся с места. Он явно задирался, несмотря на разницу в весовых и силовых категориях.

— Васек больше не раб, — пришел на выручку Шрагин, с тревогой ожидая новых выходок от невовремя раскрепостившегося «педерала». — Нас осталось мало, мы да наша боль, и я, так сказать, дал ему вольную. Такое и на галерах бывало.

— Ну, тогда он побежит за водой по собственному желанию, — Даня выудил из куртки красивый американский нож с зазубринами и направился к ВаськУ. — Педералы, я думаю, любят щекотку.

Сережа понял, что сейчас надо кого-то или застрелить, или отлупить.

— Эй, будет вам! Приказываю немедленно полюбить друг друга, — сказал «шеф» и сразу ощутил, что уже не имеет прежнего авторитета для своих подчиненных.

Никита хотел было тоже подняться, но не тут то было, Саит удержал его за руку.

— Ты — лишний, панимаешь, пусть эти двое пагаварят па душам.

Разговор по душам начался с того, что Даня приставил нож к горлу Васька, грозный рембовский нож с зубчиками, который тут же вылетел из его руки.

«Да, Васек явно очнулся, судя по проведенному приему самбо. Но слишком уж торопится, деревенщина, отыграться поскорее хочет», — в ушах у Шрагина стала гулко биться растревоженная кровь…

Даня схватился за пистолет, но применить не успел.

Васек уцепился за рукав откормленного «романтика», блокируя оружие. Бугай Даня крутанулся и ударил бунтаря свободной рукой в лицо. Но тот висел на его правой руке, как бульдог.

Даня обхватил ВаськА левой рукой, зажал толстыми пальцами хилый подбородок экс-невольника, дернул и сам потерял равновесие. Секунду противники покачались над водопадом и…

— Эй, вы, там, петухи! — испуганно крикнул Шрагин.

Поздно. Оба «петуха» смайнали вниз, с семиметрового склона. Васек недолго пробыл свободным человеком.

— Данька-друг, ты где? — заголосил Никита, потеряв кореша из виду.

И тут снизу послышался какой-то хруст. Сережа был уверен, что это лезет Даня, и даже застонал, так перевернулось у него все внутри. Однако над обрывом показалась полуобщипанная голова ВаськА. Мокрый, пыхтящий, но щербатая улыбка сигнализирует о полном ничем не замутненном счастье.

— Добро пожаловать. А где Даня? Никита вот интересуется.

— Башку себе раскроил. Об камень. Его вода унесла. — Васек стал деловито отряхиваться почти на собачий манер.

Никита нервно затеребил приклад автомата, и его надо было срочно взять под контроль.

— Ввиду бездействия российских законов, а также шариатского права на той территории, где все это стряслось, я руководствуюсь дуэльным кодексом времен короля Генриха Наваррского. Уголовное дело закрыто, виноват никто… И ты, Никита, не волнуйся так, половина Данилкиной доли теперь твоя. А это, блин, верные пять кусков. Вернешься, корову себе купишь, в смысле женишься, квартирку обставишь, на каждом шагу Си-Ди с Ди-Ви-Ди, плейеры с рекордерами, Сони на пони, под окном Харлей, ну, в крайнем случае, Девидсон.