Впрочем, минут через пять нашелся и третий… Если он, конечно, и сам не был чужаком на Земле.

Прошли между двумя домами – обычной пятиэтажкой слева и не менее заурядной девятиэтажкой справа, миновали нечто вроде трансформаторной будки, потом какое-то время шагали вдоль бетонного забора с вертикальными щелями в верхней части и почти достигли еще одной пятиэтажной хрущобы, у торца которой, приткнувшись тылами ко все тому же забору, ютились два металлических гаража и один капитальный. На воротах правого, капитального, в дополнение к известным русским надписям был прилеплен стикер с изображением дорожного знака «Инвалид за рулем». Створка с этим знаком была приоткрыта. Два других гаража охранялись внушительными навесными замками, в данный момент наглухо запертыми.

Охранник-поводырь бесцеремонно потянул створку на себя – распахнулась она совершенно бесшумно. За состоянием петель хозяин-инвалид определенно следил. Вся процессия остановилась на пороге. Поскольку Костя с Виорелом шли практически в первых рядах, им обоим прекрасно было видно, что гараж изнутри вполне обычен – ступеньки в ремонтную яму, узкие стеллажи вдоль стен и разнообразный автохлам под ними, пара бочек в самом углу, у дальней стены – узкий рабочий стол-верстак. Машины в гараже не было, иначе разглядеть все это вряд ли получилось бы.

Зато в гараже присутствовал хозяин – невысокий сухопарый дяденька. Видимо, означенный инвалид. Руки-ноги у него, правда, были на месте, пальцы на руках вроде тоже, да и на лице никаких видимых изъянов не наблюдалось. Одет был дяденька в брюки и фланелевую рубашку, на ногах носил кеды, а на носу красовались очки в тонкой металлической оправе.

– Ну, что встали, заходите, – пискнул дяденька фальцетом.

«По-русски», – машинально отметил Костя.

– И двери прикройте, – добавил дяденька, когда все оказались на площадке перед спуском в ремонтную яму.

Прикрыли.

– У нас мало времени, – сухо произнес Фертье. – Давай.

– Уже даю, – пробормотал дяденька, приседая перед заслуженного вида советской двадцатилитровой канистрой. Присел, откинул крышку (сразу шибануло знакомым бензинным духом), склонился над горлышком…

И мощно втянул бензиновые пары в себя.

Костя непроизвольно приподнял брови.

А рядом с сидящим на корточках дядькой почти сразу открылся широченный, метра два с лишним в диаметре, ход, откуда хлынул яркий дневной свет. Ход еле помещался в гараже – будь он сантиметров на двадцать шире, точно задел бы кровлю.

– Ну! – скомандовал Фертье.

Первый охранник кинулся в ход самостоятельно, а второй сграбастал Костю и шагнул вместе с ним.

Гараж исчез. Возникла степь, почти такая же, как в Джавале, только вместо моря тут далеко-далеко, на самом горизонте, виднелся темный на фоне неба горный кряж.

Если Фертье сказал правду, они оказались в Южном Сургане. И в Южном Сургане прямо сейчас вечерело.

Двое охранников помощнее телосложением встали рядом и присели каждый на одно колено. Самый из оставшихся субтильный (хотя сам по себе крепыш тот еще) ловко, в два движения взобрался им на плечи, натурально встал во весь рост. Еще один его придерживал за ногу чуть ниже колена. В руках у верхолаза Костя заметил небольшой бинокль, хотя кто, когда и откуда его успел вынуть – не понял.

– Прям силовые акробаты, – неодобрительно глядя на живую пирамиду, проворчал Виорел, в последние часы говоривший очень неохотно.

– Да, – согласился Костя. – Впечатляет. Чистый тебе дю солей, только бесплатный!

Живая пирамида, между прочим, не стояла неподвижно – охранники в ее основании потихоньку перемещались таким образом, что взобравшийся к ним на плечи коллега медленно поворачивался вокруг вертикальной оси справа налево, имея возможность обозревать горизонт румб за румбом, градус за градусом.

– Вижу, вон они, – примерно через полминуты сказал верхолаз, не отнимая от глаз бинокля. – Вон там!

И указал рукой – где.

Пятый охранник, до сих пор остававшийся без дела, вынул из-под пиджака пистолет с несуразно толстым стволом, обратил ствол кверху и выпустил в небо сигнальную ракету. Цвета она, можно сказать, не имела; а точнее – была невыразительно-желтой, как электролампочка, и, по правде говоря, больше дымила, чем горела.

Еще секунд через десять-пятнадцать верхолаз удовлетворенно сообщил:

– Увидели, зашевелились! Сейчас будут.

И ловко соскочил на землю, не выпуская из руки бинокля. Страхующий и тут ему помог – принял, придержал, что только усилило сходство с цирковыми акробатами.

Фертье все это время терпеливо и молча ожидал. Единственное, что он сделал, – это вынул часы из кармашка, открыл их и взглянул на циферблат. И тут же убрал назад в кармашек.

– Вира, дружище, – обратился к напарнику Костя, – ты случайно сурганского не знаешь? Пора бы и выучить. А то переход пропадает…