– Нет, вы садитесь по центру, а девушка с краю, – сказал очередной атлет в свободной одежде. – К тому же ей раньше выходить.

Охранник говорил по-клондальски. Машка, ни слова, естественно, не понявшая, вопросительно взглянула на Костю.

– Говорит, чтобы сначала я садился, – объяснил Костя. – Тебя домой забросим, а мы дальше поедем.

– Куда поедете? – только сейчас осмелилась спросить Машка.

– Я так понимаю, в очередную командировку, – грустно признался Костя и сел в машину. Машка тотчас юркнула следом и прижалась к нему. Хлопнула, закрываясь, дверца.

На заднем сиденье молча сидел еще один атлет, держась левой лапищей за рукоятку над окном. Если бы третьим пассажиром ехала не Машка-стройняшка, а, скажем, Виорел, было бы тесновато. А так ничего, поместились.

– Командировка туда… где море? – тихо спросила Машка.

Она вообще была догадливая.

– Боюсь, что да, – не стал отпираться Костя.

– Возвращайся скорее…

– Постараюсь…

Машка вздохнула.

– Я и не знала, что ты языки подтянул, – тихо сказала она. – Чирикаешь с ними, как родной.

– Пришлось… Кстати, я тебе всерьез советую: если собиралась чему-нибудь научиться, делай это срочно, в ближайшие же дни. Поразишься результату. Этому… купание способствует. Я не вру, учти!

Машка отстранилась и с интересом поглядела на Костю, хотя что можно было рассмотреть в полутьме? И она, умница, снова не стала ни о чем расспрашивать.

Тем временем охранник, который открывал и придерживал двери, уселся вперед, а на водительское место втиснулся еще один. Костя услышал, что в задней машине тоже захлопали дверцами, и секундой позже оба джипа тронулись.

Водитель переднего уверенно погнал в сторону центра, а потом к Октябрьскому мосту. Клондальцы явно знали, что Машка живет в Заречье.

И действительно, без всяких подсказок и задержек подкатили прямо к ее подъезду. Охранник с переднего места мигом выскочил и открыл дверь.

– Выходит только девушка, – сразу предупредил он.

– Я жду тебя, – прошептала Машка.

Губы у нее были сухие и чуть солоноватые – наверное, от джавальского моря.

Она выскользнула из машины, прошла по короткой асфальтированной дорожке и скрылась в подъезде. А еще через минуту-полторы зажегся свет в ее комнате.

– Поехали, – вздохнул Костя.

Дверца захлопнулась, а потом еще и заблокировалась – с некоторых пор он начал обращать внимание на подобные мелочи.

И они рванули дальше, действительно в сторону давно закрытого вологодского аэропорта.

К самому зданию даже подъезжать не стали: заранее вильнули куда-то во тьму, на боковую дорогу, миновали ворота с вахтером, и вскоре Костя с некоторым удивлением понял, что обе машины катят по летному полю, к небольшому скудно освещенному самолетику, выглядящему на совершенно пустой площадке очень одиноко. Здание аэропорта маячило слева, темное и на первый взгляд безжизненное, однако в диспетчерской башне и около нее свет горел.

Машины притормозили у хвостовой части самолетика, где был опущен трап-рампа. Охранники моментально повыскакивали, но Костя все равно отметил: тот, который сидел рядом с ним, машину покинул лишь когда Костя был уже снаружи. Под локоток Костю придерживал другой охранник.

– Грузимся, – скомандовал Фертье, оставаясь, впрочем, на месте, между машиной и трапом.

Один из охранников (всего их Костя насчитал пять) быстро поднялся в салон. Там он с кем-то заговорил, наверное, с пилотами или стюардессой. Примерно через минуту он вновь возник в дверном проеме и сделал приглашающий жест.

Костю выразительно подтолкнули под локоть – спасибо, что достаточно деликатно. Он без задержек поднялся по трапу; сразу же за ним следовал Виорел, потом охранник, потом, кажется, Фертье.

Внутри сразу стало понятно, что самолет вряд ли обслуживает регулярные авиалинии: обстановочка в салоне соответствовала требованиям VIP любой закваски. Светлая кожа обивки, диваны, кресла, которые по незнанию легко можно было спутать с массажными, изящные столики, встроенные в обшивку плоские мониторы, индивидуальные светильники на гибких серебристых штангах – в таком интерьере и президенту крупной державы не зазорно было бы полетать.

И стюардесса у дверей в пилотскую кабину. Понятно, какой наружности. Мини-юбка, каблуки от зубов. Профессиональная улыбка.

Фертье уселся в переднее одиночное кресло по левому борту, напротив которого, через столик, изгибался подковообразный диванчик. Правее через проход располагались два одинаковых кресла друг напротив друга, опять же разделенные столиком, – там обосновались два охранника. Остальные рассыпались по салону: двое на продольном диванчике в центре, один в корме, у кухни и туалета.