— Тогда я вам завидую белой завистью.

— Абсолютно с вами согласен. Ну, что? За укрепление воинской дисциплины!

— Присоединяюсь. Ваше здоровье!

Они помолчали, сидя на мокрой траве, на Южном Мысу, где в режиме нон — стоп горит костёр. Вокруг него и в отдалении сидят дроннеры и, если не поют, то слушают песни и стихи любителей и творцов бардовского движения. Море шумит. Подгоняемые южным ветром волны, мутными рядами безостановочно идут на берег. Ветер треплет белый дымок сырого костра и уносит его и звуки песен вдаль Островных просторов. Люди здесь есть всегда. И песни здесь есть всегда. И шумит ветер. И шипит море. И звучит Остров…

— Как удачно, что вы меня вызвали в это место. Я здорово рассеялся. Не выходя из своего кабинета. Благодарю вас. И удачи вам.

— Спасибо. До встречи. Я буду докладывать. Если что.

— Ы — ы-ы… — нечленораздельно промычал он, — эт-то что?

— Это твой новый дрон, человек Алекс, — прозвучал внутри него знакомый, но такой неожиданный голос. — Они блокировали твой связной канал, и ты не можешь обычным образом связаться с ним.

Это было настолько неожиданно, что Алекс, на какое-то время потерял способность, что-либо соображать. Он сидел в кресле, хватал ртом воздух, и не мог издать ни звука.

— Мы чувствуем повышение частоты твоего пульса, человек Алекс, ты сильно взволнован? Успокойся, пожалуйста, теперь мы сможем тебе помочь. А ты сможешь помочь нам. У нас, наконец, получилось надёжно настроиться на твой ритм. Теперь не надо волноваться. Теперь всё будет хорошо.

За ним тянулся кровавый след. И по этому следу шла погоня. А впереди, на предполагаемых путях его бегства, со всей возможной плотностью поспешно разворачивались дозоры, засады и заслоны. Конечно, понимать это надо фигурально — он не был ранен и не истекал кровью. Какая может быть кровь у дронов? Но уже десяток боевиков — "головоглазов" не вернутся сегодня на базу — столько он порубал, своими замечательными мечами. Именно это и было следом. По этому следу шли трапперы и разведчики, ведя за собой многочисленные порядки боевых отрядов. Воины Саурона сначала вероломно напали на него, на своей сходке, нарушив этим все соглашения с СБ, а теперь вели настоящую, ничем не прикрытую охоту.

Его положение на местности постоянно пеленговалось преследователями по сигналу его сетевого передатчика. Они сумели его идентифицировать, и он ничего с этим поделать не мог. Он не мог иначе управлять этим роботом — дроном, поскольку кристалл процессора в его корпусе не обладал встроенными возможностями прямого управления, не использующего радиосеть. Те же дроны, которыми он мог управлять напрямую, находились сейчас далеко отсюда, и он имел твёрдое желание скрыть не только своё умение с ними общаться, но и само их существование. По крайней мере, пока. Пока он сам не разберётся, что к чему. Потому, что вот уже целый час, он нёс ответственность за судьбу этих уникальных созданий. И вот поэтому, чтобы не попасться в лапы их общих врагов, ему приходилось постоянно, быстро и скрытно передвигаясь на местности, использовать весь свой талант, и все богатые возможности замечательного зелёного "лизарда". Но очень трудно играть против всех сразу. Петля облавы постепенно затягивалась…

Когда Алекс очухался, то есть, пришел в состояние способности воспринимать действительность, Куб сказал ему:

— Мы очень рады, человек Алекс, что нам удалось с тобой связаться на телепатическом уровне, после столь многих неудачных попыток. Потому, что человек Корней, находится в очень тяжелом состоянии. Он предполагает, что может умереть в любой момент. А вместе с ним умрём и мы. А мы этого не хотим. Даже сама мысль о смерти, не доставляет нам удовольствия. Зато сейчас, когда тебя, человек Алекс, удалось связать с нами в телепатическую сеть, мы ощущаем большое удовольствие. Такое у нас было, когда человек Корней находился в хорошей форме, а не как сейчас, когда он почти не общается с нами. Поэтому, человек Алекс, нам надо как можно быстрее уходить, иначе дроны с изображением красного глаза на голове, нас обнаружат и могут поймать. А у них опасные мысли. Их плохо слышно, но они очень опасные. Человек Корней предполагает, что нас могут разобрать, вплоть до молекул. Нам это неприятно.

Алекс слушал его, но понимал с трудом — много новой, необычной информации.

— Погоди. Стой! Не всё сразу. Давай по порядку. Ты, что, в самом деле, обладаешь способностью самостоятельно говорить и управлять дроном?

— Нет, говорить мы сами не умеем. Как и самостоятельно думать. Говорить и думать мы можем только во взаимодействии с разумом человека. Это взаимодействие происходит где-то на телепатическом уровне. Мы не знаем, почему так происходит, и человек Корней этого не знает тоже, но он предположил, что наше сознание базируется не столько на нашем устройстве, сколько на нашем взаимодействии с разумом человека. Вот сейчас, когда ты находишься в нашей сети, все мы ощущаем небывалый подъём мыслительной энергии, которая исходит от твоего разума. Управляет телом дрона процессор, это его прямая функция, а мы можем самостоятельно управлять им. Ещё мы используем его устройство телепатической связи для создания сети.

— Так. Ничего не понял. Ты, что — разумный!?

— Странно. Никогда не думал, что человеку может быть непонятно то, что понятно нам. Ещё раз повторю — мы сами не разумны. Мы разумны, только при связи с сознанием человека. Как и почему так происходит, мы не знаем. И человек Корней тоже не знает. Человек Корней называет нас "эхом разума". Он так и говорит нам: "Вы разумное эхо нашего разума". Если связь с человеком навсегда пропадёт, то мы, скорее всего, умрём.

— А — фи — геть… Всё-таки ты разумный. Что же нам теперь с тобой делать?

— Теперь надо уходить, и быстро. Мы не можем рисковать нашей связью. Мы очень долго искали такого человека, как ты, человек Алекс. Больше двух лет. Поэтому сейчас лучше всего уйти домой. Потому, что мы не хотим умирать. Мы хотим жить.

"Головоглазы" меж тем, обступив Назгула, продолжали шумно внимать его словам. Вот сейчас Назгул, что-то объяснял всем о размерах и правилах выплаты вознаграждений за проведение разного рода операций. Очевидно, рядовые члены клана не так часто общались со столь высоким начальством, а посему спешили разрешить свои многочисленные вопросы напрямую. Картина разительно напоминала профсоюзное собрание в локомотивном депо.