Редкие, но сильные удары, как будто тараном выбивали ворота средневекового замка, неслись из темноты. Мужчины на секунду замешкались у забора, а потом решительно двинулись дальше. Мы, их отважные помощницы, тоже старались не отставать. Но все-таки немного приотстали и успели увидеть только, как Ксюшиного муженька Гришу и его благообразного папеньку, который совсем недавно не желал уходить из гостей, а теперь бесчинствовал в чужом доме, выводят с заломанными за спину руками на свежий воздух и усаживают на ступеньки крыльца.

— Заходим в дом, а они там шуруют, — взволнованно рассказывал Михаил, как только все оказались в сборе. — Крышку погреба бревном долбают. Вот тебе и интеллигенция, откуда только силы берутся…

Вадьку же больше всего интересовало, кто это сбежал от него в леопардовом халате. Любимый инквизиторским тоном вел перекрестный допрос, пытая то Ивана Аркадьевича, то вдруг набрасываясь на беззащитно моргающего глазами Григория.

Презрев нападки Вадима и увещевания Ксении, пленные молчали как партизаны и отказывались отвечать на два главных вопроса: «Кто был в леопардовом халате?» и «Где убийца Валентина Кузьмича?».

— Гришенька, основное я уже рассказала, — чуть не плакала Ксюша. — Давай будем последовательны и расскажем все до конца…

Но ее мужчины продолжали хранить гордое молчание.

— Иван Аркадьевич, вы же знаете, скажите им… — всхлипывала самозваная Изольда.

— Ничего не знаю, — упирался дед и надменно отворачивал в сторону седую благородную голову.

И тут меня пронзила неожиданная мысль: «В леопардовом халате была Виолетта!» Ну да, все сходится. Мальчик Вова увидел призрак как раз тогда, когда его бабушка уехала с дачи. Но кто знает, может, она никуда и не уезжала, а затаилась в доме Володиных? Может, пронюхала про денежки Гадованюка и решила ими завладеть… А может, ей про деньги рассказал Иван Аркадьевич? Теперь понятно, про какую работу говорила соседка. И тогда становится ясно, почему Иван Аркадьевич, ее большой друг, не хочет отвечать на наш простой вопрос.

Я закрыла глаза и до мелочей представила себе виденный недавно призрак. Он стоял перед моим мысленным взором как живой. Скорее сухопарый, чем толстый, рост средний и ноги худые и жилистые, как у Виолетты. Ну точно, это она! Но только я собралась во всеуслышание сообщить о своем открытии, как над ухом раздался голос любимого:

— Вот Рина и полезет…

Полными недоумения глазами я уставилась на Вадима. Оказывается, пока я размышляла, Ксюшка успела увести несгибаемых родственников домой, а остальные держали совет, как добраться до мешка денег. И что, вы думаете, замыслили эти находчивые люди? Они придумали пробраться в погреб тем самым путем, который проложил себе пленный Гадованюк, стремящийся к свободе… Нет, я, конечно, согласна, что если нет возможности открыть крышку злополучного погреба снаружи, то вполне разумно забраться в погреб другими имеющимися в наличии способами… Одного я только не могла понять: почему лезть по узкому, грязному земляному тоннелю должна именно я?!

— Да потому, что ты самая худая из нас, — мстительно заметила Галка.

И все дружно закивали. Даже Вадим. Он с гордостью приобнял меня за плечи, чмокнул в ушко и прошептал:

— Видишь, как здорово быть стройной!

Но в этот момент я не могла с ним согласиться. В другой раз согласилась бы, а вот сейчас я не видела ничего хорошего в том, что старательно сбрасывала к лету лишние килограммы. Я-то надеялась, что поедем отдыхать куда-нибудь к морю, в приличное место, и там я буду ходить по пляжу туда-сюда вся такая из себя стройная… А теперь что же это получается? Полгода я терпела лишения и сносила невозможные тяготы, отказывая себе в любимых шоколадках и сливочном мороженом только лишь для того, чтобы сейчас ужом извиваться по кротовой норке, набивая рот черноземом?

— А Динка еще худее меня! — в отчаянии выкрикнула я, делая слабые попытки вырваться из крепких объятий любимого, который очень деликатно, но довольно настойчиво препровождал меня за дом к кустам, у которых вылез спасенный Гадованюк.

— И не стыдно тебе, ты же сама мать, — пожурила меня Галка, стаскивая с меня куртку. — Небось Янку бы не послала…

— А чего меня посылать? — раздался из темноты голос Янки. — Я, как пионер, всегда готова!

— Давайте я слажу! — вынырнул следом за двоюродной сестрицей Бориска. — Я маленький, югкий…

Алиска тоже пришла посмотреть, что происходит в жилище призрака, и, в свою очередь, выразила готовность спуститься хоть сейчас куда угодно, но только чтобы вместе с братцем. И тут мне стало стыдно. Дети вон не боятся, а я, тетка здоровая, чего испугалась? Подумаешь, в земле вымажусь! Искупаюсь потом в речке, и все… О том, как буду после этой экскурсии стирать джинсы и майку, я старалась не думать.

— Ну хоть фонарик вы мне дадите? — принялась канючить я, чувствуя, что отвертеться не удастся.

— Да ну, не вопрос, — оживился Михаил. — Только чем ты его держать будешь? Если перед собой в вытянутой руке, то лезть будет неудобно…

— А мы его ей на голову привяжем, — находчиво предложил Толик. — Жалко, каски нет, как у диггеров, но это не страшно. Достаточно взять бейсболку и эластичным бинтом к козырьку присобачить обычный фонарик…

Янка ускакала к нам домой и вскоре вернулась, неся требуемое. Рукодельный друг Аллы в считаные секунды соорудил крайне ненадежный, но все-таки действующий головной осветительный убор. Я водрузила его себе на голову и чудом успела поймать на лету фонарик, который сразу же отвалился от козырька. Его закрепили снова и опять нацепили мне на голову.