— Я понимаю, что, не нарушая закона, частное сыскное агентство держаться на плаву не может, — твердо проговорила она. — Сколько вы хотите за качественную съемку развратных действий моего мужа?

Игорь порылся в визитнице, стоявшей на столе, извлек оттуда несколько карточек и протянул посетительнице.

— Это фирмы, которые смогут вам помочь наверняка, — сказал он.

Она швырнула визитки на стол.

— Нет.

— Почему? — искренне удивился он.

— Если я пришла к вам, значит, мне нужны именно вы, — не терпящим возражений тоном проговорила она. — Я не люблю, когда меня отфутболивают. Семьдесят пять тысяч. Налом. Помимо расходов. Естественно, в твердой валюте.

— Что? — опешил Игорь.

— Вы слышали, — отрезала она и закинула ногу на ногу.

Пирогов громко сглотнул слюну и замер. В позе каменного изваяния он пробыл довольно долго. Красавица терпеливо ждала его оживления, не сводя с него насмешливого взгляда. Впрочем, в этом взгляде слегка угадывалась и мольба.

Из позиции памятника самому себе Игоря вывел громкий стук в дверь. Оксана Валерьевна, издав сдавленный крик, вскочила и заметалась по кабинету сыщика, видимо, в надежде отыскать платяной шкаф или потайной люк, в который можно было бы провалиться, исчезнув без следа. Игорь с интересом понаблюдал за ее передвижениями, отнял горшочек с редкой породой кактусов, который она схватила в запале, и хорошо поставленным голосом приказал кому-то за дверью войти. Теперь в изваяние превратилась Оксана Валерьевна. «Кто-то за дверью» оказался Валькой Первушкиным, который поинтересовался у шефа, не требуется ли сварить кофе, а также сообщил, что под дверью офиса собрались какие-то подозрительные личности, которые во что бы то ни стало хотят войти внутрь и поговорить с известным сыщиком.

— Это они! — взвизгнула красавица и почему-то схватилась за горло.

— Кофе свари, кто они? — произнес Пирогов скороговоркой.

— Полуянов со своими бандитами, — просипела она.

— Братки от Антона, — возразил ей Первушкин. — Говорят, что у них есть для вас заказ, Игорь Петрович.

— Заказ от антоновских братков? — засмеялся Пирогов. — Что-то я нынче стал пользоваться чрезмерной популярностью. Не к добру это. А Полуянова там нет среди них?

— Посторонних не видел, — с достоинством ответствовал Валька и выпрямился. — А под дверью стоят Тамагочи, Покемон и Чебурашка.

— Из новой поросли, — вздохнул директор сыскного агентства. — У тебя хватило ума сказать, что меня нету?

— Хватило. — Валька выпрямился еще прямее. — Че им по существу сказать-то?

— Пусть приходят в пятницу, — сказал Игорь. — А лучше созвонимся. С ихним, этим, как его — Диней?

— Ну, — кивнул Первушкин. — Он там у них за интеллектуальный сектор отвечает.

— Вот-вот, оч-хорошо, — пробормотал Пирогов. — Мадам, успокойтесь. Сейчас будет кофе.

— Ага… — прошептала Оксана Валерьевна и стала медленно заваливаться на дорогой ковер.

— Первушкин, нашатыря! — заорал Игорь.

— А что это такое? — вежливо поинтересовался секретарь-референт.

Что происходило далее, Игорь помнил фрагментарно. Оксана Валерьевна периодически приходила в себя, умоляла никому не открывать дверь, просила ее спрятать… Утром он был уверен лишь в одном: договор о фронте работ сыскного агентства «Гоголь» они так и не подписали…

— Это страшный человек, — сказал Юрий. — Из тех, что мать родную съедят и не подавятся.

— Это метафора, — вздохнула Саша. — Но даже если он монстр, я не могу идти против воли руководства. К тому же покажите мне ангела, который собирается баллотироваться в Думу… Я буду агитировать за него в своих программах безвозмездно.

— Я не умею объяснять, — сморщил нос Юрий. — Андрей Дмитриевич — бандит. Из отморозков. Хотя пытается выглядеть цивилизованным человеком. Он будет предлагать вам изобразить его как друга молодежи. Он содержит несколько колледжей гуманитарного направления. Платит стипендию студентам. Спонсирует культурные программы. Спектакли, классические концерты, выставки. Открыл две столовые для бездомных детей. Оплатил несколько некоммерческих изданий произведений молодых авторов. Хорошая литература, кстати сказать… Он идет на все, чтобы приблизиться к государственному управлению.

Саша немного подумала. Потом осторожно произнесла:

— Но ведь это хорошо…

— Что — хорошо? — воскликнул Юрий. — Что он изображает из себя хорошего человека?

— Что он все это делает, — пояснила она.

Собеседник посмотрел на нее ошеломленно и задумался. Против слов Александры возразить было нечего.

— Но… вы не понимаете… — через некоторое время пробормотал он. — Такие люди не должны не только избираться в государственные структуры, но и вообще жить на свете.

Саше порядком надоел этот беспредметный разговор.

— У вас есть какие-то факты? — сухо спросила она.

— Как вам сказать… У меня есть информация, в достоверности которой я убежден. Но моей убежденности недостаточно, чтобы идти с этой информацией в прокуратуру.

Далее Юрий стал торопливо рассказывать Саше историю, которая вполне тянула на сценарий примитивного российского ужастика. Или на текст контрпропагандистской листовки противников кандидата в депутаты. Из слов Сашиного собеседника выходило, что Андрей Дмитриевич Полуянов, еще будучи студентом психологического факультета Педагогического университета, проявил незаурядные способности в криминальном бизнесе. Подрабатывая в одной риэлтерской фирме, он специализировался на расселении больших коммуналок в престижных районах города. Криминальная деятельность его на этом поприще была банальной: он кидал одиноких пенсионеров и инвалидов, поначалу обещая им горы златые, а в итоге они оказывались либо в общежитиях семейного типа, либо в доме престарелых, либо вовсе пропадали. Небанальным был размах Андрея Дмитриевича. За полгода он расселил около ста двадцати таких квартир, заработав при этом свой первый миллион. А затем резко переквалифицировался в акулу рекламно-информационного бизнеса, прикупив пару издательств и несколько маленьких типографий. Дела пошли в гору, помимо ярких порнографических журналов и рекламных проспектов, Полуянов приторговывал конфиденциальной информацией, оброс солидными связями и покровителями, не стеснялся в выборе средств борьбы с конкурентами и по окончании университета являлся вполне преуспевающим бизнесменом, имеющим определенную репутацию в определенного рода кругах. Тогда же он начал задумываться о политической карьере, ибо предпосылки для нее уже имелись в полном объеме.