– Не решил еще точно… Нет, решил, но… Непросто у меня все получается, Слава… Получается, что ты Ларсеном летишь… из Осло.

– Это как, Игорь Иванович?..

– Так, что мы не одного зайца одним выстрелом убивать будем. В Берлине дезу запустишь насчет оружия, предназначенного странам третьего мира. Немцы не должны знать, что мы, а не британцы, груз перехватили.

– С этим разберусь – ведь через мои руки все грузы проходили… и немцев, и скандинавов.

– И со Шлегелем встретишься.

– В другом лице в Берлине появиться?..

– Придется рискнуть. Нам нужна информация. А главное, – вирусный образец получить. Во Франкфурт поедешь, как только Шлегель тебе информацию передаст.

– Так точно…

Мы замолчали, слушая ночную тишину. Не знаю, что со мной теперь будет. Перегрузите вы меня, Игорь Иванович, – так, что все под угрозу срыва поставите. Да все не беда… Не долго мне на базе тренироваться и Снегирева терпеть. И в Берлине я быстро управлюсь, хоть и трудно придется. А вот дальше не просто будет – во Франкфурте не одно лицо сменить предстоит и не один маршрут пройти. Скверные у меня мысли появляются по этому поводу, но пока их следует из головы выбросить, как и все остальные – такие же.

Глава 3

Сижу на съемной квартире в Москве, на краю раковины возле электроплиты, – варю в прогоревшей кастрюле нечто вроде глинтвейна… глинтвейн без рома и без остальных правил… и вообще – без правил. Эх, Игорь Иванович, надо было вам стулья предусмотреть! Или стол – на худой конец! Шибанет ведь меня так током рано или поздно – верное дело! А за окном в ночи слышны одиночные выкрики и выстрелы. Да не беда. Новое правительство только начало после переворота порядок наводить, правила прописывать и людей на места расставлять. Старые власти свергнуты – и точка. Так что беспорядки – остаточное явление, временное… такая тень этой короткой и не особо кровавой гражданской войны. Пытались без нее обойтись, но – не получилось. Просто, тогда еще деньги в труху не обратились – и бумажки были оружием вместо железок… а у нашего старого скрытого врага, все время старающегося тайно внедрять своих людей в наши власти и тишком вредить нашей стране, бумажек было больше. Враг, хоть своей цели в итоге не достиг, свой кусок добычи не упустил, конечно, – нашу страну он ослабил, как и все остальные, стоящие его внимания… но и враг ослаб, посягая на все страны нашей планеты. Поистрепались, поистратились, в общем, британцы со своими “великими и туповатыми товарищами”. Да и теория управляемого хаоса подвела… Что за дурь вообще?.. Управляемый – хаос… Хаос на то и хаос, что – неуправляемый. Конечно, они контроль потеряли – заварили свою ядовитую кашу, распустили ее по всему свету растекаться… нахлебались все их отравы, только вот она и на их территории со временем затекла… А они люди – разнеженные, к жесткой жизни непривычные и неприученные… Куда им свое варево расхлебать – горькую ведь кашу они другим уготовали… сготовили, вернее. А как оборотились все их злые козни, сговоры да заговоры в их британскую сторону, они только рты открыли. Обернуться вокруг себя не успели, как из “друзей” всем врагами стали. И сейчас, после долгого угнетения, после длительного усыпления, мы и остатки ЕС начинаем на ноги вставать и врага на колени опускать. Не впервой за вражеский же счет освобождаемся и вооружаемся. Выждалось время – и оказалось, что ручная партия оппозиции поставленного врагом правительства ручной только притворяется… а возглавляет ее совсем не подлый предатель и преступник, видящейся врагу в лице лидера. Собирался враг устроить у нас затяжную тупиковую гражданскую войну – он войны добился… но не такой, как требовалось. У нас все было точно рассчитано и подконтрольно, подготовлено и приведено в исполнение по четкому плану – операцию провели в короткие сроки без сучка без задоринки. Правда, при поддержке Китая – нашего будущего врага… Но главное, что… Не вышло у противника окончательно устранить нашу способность к сопротивлению… и вообще, – все наши способности и свободы. Не верную он стратегию избрал. Считал, что, действуя скрытно, а не в открытую, он не вызовет противодействия… Что ж… С него станется… думать, что его “невидимое” остальным действие действительно не видно другим… и вообще – не идет в счет из-за того, что его – не видно. Как дети, считающие, что стоит им закрыть глаза, – они сразу станут незаметными… только так дети и все окружающее не исчезает… так дети только перестают видеть окружающее.

Не иначе и с нашими заядлыми захватчиками произошло… да и в прошлом происходило – с их старыми колониями. Хлебнули они последствий давления в виде объединительных и освободительных движений… а главное, – в виде возврата всего худшего, вышедшего из их больной головы и обрушенного на завоеванные территории, – все обратно на их голову ливануло. Как с Китаем… Британцы думали китайцев опиумом одурманить и усыпить досмерти, а вышло, что китайцы не только выжили и, вторгшихся, британцев со своих территорий выставили, но и стали их сильнейшим соперником. И с опиумом все не так просто получилось – как захлестнуло британцев откатной волной, так и захлебываются в ней… до сих пор не знают, как от наркоты избавиться. Считаешь человека рабом – считай, что он твой раб сегодня, а завтра – ты его рабом запросто станешь. Иначе и не случается – все отзывается… только никогда заранее точно не знаешь, что с какой стороны вернется… Чаще именно с той, куда целишь, куда стреляешь возвращается, а иногда – и с другой… непонятно, с какой. Главное, – знать… а еще главнее, – запомнить, что ты – считаешь себя сообразительным, а пуля – дура. Ты думаешь, а она – нет. На расчеты траектории полета и прицел ей, конечно, не плевать, но все, что касается человеческих задумок, ей параллельно. Пуля проста настолько, что путается в изощренных замыслах людей и плутает в выдуманном ими законодательстве… зато законы физики – соблюдает исправно, следуя им слепо и повинуясь беспрекословно. Так что, когда мы совершаем промах, – промахиваемся мы, а пуля – всегда попадает в цель. Эх, Игорь Иванович, надо людям срочно тупеть или умнеть скорее – тогда они, как пули, на простые и понятные законы физики равнение и ориентировку держать будут… тогда они будут в силах избежать кучи ошибок, бьющих рикошетом то в грудь, то в спину.

Глава 4

Как всегда, зажатый тенями, затаил дыхание, слушая тишину. Ничего – ни шороха. Тяжелый воздух содрогается лишь от моего сердцебиения, как всегда. И, как всегда, от боли, усталости и духоты тошнит. Отер с лица холодную испарину. А скоро, считай сейчас, с меня опять потоки жаркого пота потекут.

Заломил закостенелую руку за спину и просунул под промокшую куртку, стараясь не замечать амуницию, стягивающую все мое тело, вроде как спутанными сплетениями путины. Черт… Меня всего, как в клей окунули! Как потопили в клее, которого я напился и надышался! Оперся о стену и опустился на затянутый скользкой слизью пол. Постарался расправить плечи и растереть сведенные судорогой мышцы. Шея скована так, что не повернуть. А вдоль позвоночника к лопаткам и к пояснице тянутся твердые тяжи. Еще часа три, и я – сдохну, Игорь Иванович! На рассвете я немо насмехался надо всем подряд, не зная пощады и оставаясь спокойным! Но к закату сил на злое веселье, защищающее меня от простой злости, у меня – не осталось! Ночь не знаменует конец моих мучений, и я начинаю считать, что моего мучителя пора приструнить жестче! Попрекаете?! Не надо!

Пора мне сосредоточиться на системе, следящей за темнотой и тишиной этого сектора. Определил частоты просматривающей и прослушивающей сектор аппаратуры – не автономной, а связанной с центральной системой беспроводным соединением. Эта аппаратура серьезная. Она следит, снимает и слушает все время и постоянно пересылает все сведения центральной системе на запись и анализ. С одной стороны с этой системой слежения сложностей полно, но только – с одной стороны. С системами, спящими в покое и просыпающимися, только замечая тепловое излечение или движение, сложностей столько же. Но мне все по плечу! Мне плевать – проходит ориентация системы по посланным или по принятым сигналам, по рентген лучам или по инфракрасному излучению. Плевать – проходит опознание человека по внутренним или по внешним очертаниям. Я и людям, и технике и так, и эдак десятью вариантами пыль в глаза пускаю и незримым призраком прямо перед ними пролетаю – по темноте, по тишине и по делам главного разведуправления.

Подключил эту “штуку”, создающую переменные поля, подогнал программу. Проверил настройки и показатели остальных “штук” из моего арсенала. Постарался рассчитать и сопоставить все, что показалось мне чересчур нечетким, точнее. Получилось, что погрешности остались, но несерьезные. Плюнул на риск неточности показателей и расчета, поправил настройки, как решил, – точнее, как пришлось. Стараясь не потерять строго ограниченных секунд, ринулся в схватку. Натравил сильный электромагнитный шторм на передатчики внешнего периметра, частично пресекая высокочастотный сигнал. Сейчас он понесет центральной системе на анализ покалеченные сведения – затемненные и замутненные картинки, зашумленные звуки. Сейчас я прокрадусь к первой полосе препятствий невидимкой. Помеха – пошла! Время – пошло! Я – пошел!

Подключил горелку. Плазма, прорезающая панели, полыхнула на меня жаром. Лицо стало мокнуть под маской, защита на глазах запотела. Черт! Ничего не вижу! Протиснулся в простенок вслепую. Наушники зашипели заглушенным сигналом.

– Соколов! Что встал?! Пошел, Слава! Пошел! Не отставай от секундомера!

Я закрыл рукой камеру на каске – через нее товарищ полковник четко видит все вокруг, не взирая на мрак и вспышки света.

– Не вижу я, товарищ полковник! Ничего не вижу!

– Включи эту хреновину!