Шрифт:
– Светом у нас товарищ Снегирев ведает, но у него с техникой дела не заладились.
– Экраном посвети…
– Нет у меня при себе вещей с экраном.
– Я синий свет видел.
– Степан Петрович перепутал с освещением что-то…
– Не начинай… не со мной, Слава. Ты в сеть выходил, несмотря на то, что я сказал… что я – запретил.
– Да ладно, Игорь Иванович… Я кодекс разведчика соблюдаю – своим вопросов не задаю… а знать все, что здесь, в моей стране, творится, – я обязан.
– Слава!
– Я ж осторожно…
– Только беды с тобой…
– Да, только со мной все не беда.
– Верно, у тебя все – не беда… а мне, пока кто-то из нас концы не отдаст, спокойно не спать.
– У меня те же трудности с бессонницей, товарищ генерал.
– Никогда не знаю, когда тебя наказывать, а когда – награждать…
– Вот отчего вы меня не наказываете и не награждаете никогда…
– Включи фонарь… а то, хоть глаз выколи.
– Нет у меня фонаря – аккумулятор сдох. И у компьютера аккумулятор скоро сядет. Остаются прицелы винтовки и автомата с ночным виденьем.
– Сойдет и так…У меня нет времени… есть только плохие вести.
– Принесли их мне лично…
– Знаешь, что это значит?
– Знаю, Игорь Иванович. Готов ко всему, так что говорите все, как есть.
– Слава, у меня плохие известия… как всегда.
– Когда все, как обычно, – все не так уж и плохо.
– И это – верно… В общем, все меняется – все, Слава…
– Ясно. Наш враг не дремлет, но и у нас – бессонница.
– Верно все, верно… Поездка в Британию отменяется… летишь – в Уганду, не отставая от их вирусологов. Знаешь, что это значит…
Значит это, что британцы и их “великие туповатые товарищи” – наши старые скрытые враги – близки к отчаянью. Они обнищали и обтрепались, ведя секретную войну со всеми остальными странами… тайком внедряясь в их власти, ослабляя их тишком и незаметно вгрызаясь в них невидимыми зубами захватчиков. Рассчитывали они на полное непротивление их незримому захвату, но – просчитались, как все, кто законы физики в расчет не ставит. Противодействие последовало за их действиями, как и за всеми всегда следует, – в виде такого же тайного давления и таких же тихих столкновений. Их силы иссякли – стратегия исчерпала себя, атаки ослабли. Теперь все их недодумки и недоделки по их странам бьют негашеной отдачей. Пришло время, – и посеянный ими хаос стал порядком жестче прежнего. Они – враги, выдающие себя за друзей и считающие, что скрытое не откроется, окружили себя врагами со всех сторон. И теперь мы все рушим их планы… и они – паникуют. Сейчас мы – Россия, Осколки ЕС и Китай – способны разнести порядок в их странах на куски в считанные секунды… разрушить их экономику, стереть в порошок их менталитет, а следом – и систему власти. Но мы не спешим. Просто, они знают, что это – их последний вздох… и этим – они опасны. Сейчас Британия и их “туповатые товарищи” в отчаянье и готовы на все… а главное, – на глупости. С территорий наших стран мы их шпионов и приспешников в шею вытолкали. Они не в силах справиться с нашими хакерами и атаковать наше виртуальное пространство. Поэтому они стали стараться просто уничтожить нас… не открыто, конечно, – то, что они запускают на наши земли свою искусственную заразу строго засекречено. Но у нас – крайне сильные бактериологи и серьезные вирусологи. Так что запускают они инфекции экспериментальные – те, о которых, включая их, никто еще ничего не знает. Поэтому их вакцины не всегда действуют, и вирусы, считай, вольны гулять на все четыре стороны. Поэтому я должен ждать поездки не в Британию, где инфекции изобретают и в лабораториях испытывают, а в Уганду, где их впервые выпускают на свободу и на людей натравливают. Просто, вне лабораторий вирусы себя часто не так, как требуется, ведут. В период, пока их проверяют, исследователям нередко приходится на полигон наведываться. Специалистам проще на месте в случившемся сориентироваться и ситуацию исправить – свои недочеты ликвидировать и новые вакцины создать… ведь, когда встает такая задача, ее следует в кратчайшие сроки решать. За этим я в Уганду лететь и должен – за новым вариантом вакцины от нового неуправляемого вируса.
– Знаю, товарищ генерал. Да все не беда… Я все сделаю.
– Отлично. Сейчас бригаду строителей на объект вышлю – за ночь со всем справятся. Утром посмотришь и начнешь сразу… второй маршрут – водопровод. А вечером я на базе буду – сообщу детали, и вопросы по делу обсудим.
– Ясно.
– Да еще, Слава… Тебе ближнего боя не избежать. Огнестрельное оружие не обсуждается… и об ядовитых веществах речи не идет. В общем, думай, как драться будешь.
– А вы сколько противников насчитали, Игорь Иванович?
– В моих планах четверо – не более будет. Остальных обойдешь, думаю. Все, больше ничего – все завтра…
Глава 2
День другой, а мысли те же, что и бессонной ночью. Вынул из-за ворота застегнутые ножны и раскрыл вороненую застежку. Всмотрелся в остро заточенное под скос на конце лезвие своего заказного клинка из голубой стали с антибликовым покрытием. Перекинул нож в руке, еще более вдумчиво вгляделся в обтянутую нарезанной кожей рукоять и… скрутил набалдашник. Этот штырь с винтовой нарезкой предназначен не столько тупой железке, сколько… такой же рукояти, тонкой гарде и узкому лезвию – второй боевой поверхности моего клинка. Это лезвие коротко, но удлинено за счет кривизны – сильного скоса в заточке. Этот клинок вышел из рук невзрачного немца с кельнских окраин – оружейника старой закалки, пропадающего в музейной пыли, но знающего себе цену. Немцу я заплатил столько, сколько он запросил, сознавая, что его оружию в моих руках цены нет. Этот клинок ценен, как моя жизнь, как смерть моего противника… Как знал, что мне скоро в серьезную рукопашную вступить придется! Как знал, что скоро четверых человек прикончить предстоит, не применяя ядовитые вещества и подобные облегчающие мне жизнь средства! Эх, Игорь Иванович, не просто мне с британскими бойцами в броне и респираторах справиться будет!
Потянулся к очкам, пытаясь протереть разъеденные потом и засвеченные плазмой глаза рукавом куртки, а не пыльной перчаткой, но куртка такая же пропыленная. Черт… Я вам все эти недочеты припомню, Игорь Иванович! И то, что вы меня на этот объект заслали, и то, что вы меня из Берлина отозвали – припомню! Не вовремя ведь отозвали, товарищ генерал! У меня ведь в Берлине в свете последних событий в такую высокую гору на таких высоких оборотах дела пошли! Бросать жалко было! Новое правительство ведь только начало в стране после переворота порядок наводить! Я в этом хаосе в считанные часы на такую высоту головокружительную взлетел, так продвинулся, как за все два года не выходило! Я Эриха Шлегеля купил – их сильнейшего контрразведчика, Игорь Иванович! А вы… А главное, я… Я к цели нашей подошел! Объект их вычислил и вирус нашел! Главного их вирусолога на нашу сторону перетянул, ведущего специалиста на нас шпионить принудил! А вы… Я и охранника нашего подослал, и поломойку переманил! Подумайте, скольких честных людей я за это время прикончил-похоронил! Подумайте, скольких страшилищ я в постель перетаскал за весь этот срок! Я же переспал не только с той тупой толстой коровой, но и с той старой тощей шваброй! Я в отчете не написал, что мне, красавцу, с этими коварными и требовательными особами выделывать пришлось! Эх, трудно мне это далось, Игорь Иванович! До сих пор при одной мысли о сексе тошнит! Но я все во имя Отечества сделать готов – все, товарищ генерал! А вы… вы… Обидно мне, что вы со мной так, товарищ генерал! Не цените вы меня, не считаетесь вы со мной совсем! Да все не беда! Обрадовало меня, что в восстающее из мертвых Отечество вернусь! Только вы мне и осмотреться времени не дали!
Свет отрубили, и я застыл на месте. Следом за мной и весь объект замер в молчаливом мраке. Несколько шагов в сторону – и, считай, я надежно скрыт. Не нарушая темной тишины, направился к второй двери. Здесь запру озноб за стиснутыми зубами и задержусь.
Сполз по стене на пол – посижу в засаде, подожду, пока меня ненастье минует. Да и вообще… Пора перевести дух, а то в голове все путаться стало… все – от стоящих в центре мыслей о гниении в тюрьме на сыром британском островке до мечущихся на краю мечтаний о гульбе на бескрайней свободе нашего севера. Знаете же, Игорь Иванович, как меня в мой Архангельск тянет – в город, где над серебренным водным простором простирается серое небо, где круглый год дуют холодные колючие ветры… где солнце бледно и короткие дни блеклы, а длинные ночи горят загадочными зыбкими огнями… где за заснеженной и засвеченной белой далью возвышаются стеной черные чащобы и виднеются в дымке верхушки одиноко стоящих елей! Знаете, как я по местам лихой молодости и молчаливым людям тоскую! Уверен, вы не забыли, что обещали мне заслуженный отдых дать в местах моих добрых воспоминаний! Я же вам объяснял, как безудержно туда вернуться стремлюсь – в свой город или в места своей старой службы!