— Мавританский врач? — задумчиво произнес Ганс. Обернув почти успокоившегося Готье в холстину и перенеся его в повозку, которую один из братьев привез во двор, Ганс и двое его новых друзей стали прощаться. Перед расставанием Ганс рассказал, что он слышал в Бургосе о странном севильском архиепископе Алонсо де Фонсека. Любящий пышность, рьяный коллекционер драгоценных камней и страстный любитель алхимии, дон Алонсо держал в своем замке — крепости Кока крайне причудливый двор, при котором астрологов и алхимиков было значительно больше, чем служителей церкви. Самым большим чудом архиепископского двора, как рассказывали, был мавританский врач, широко образованный и невероятно умелый.

— Когда близкие люди коннетабля Альваро де Луна не находятся где-нибудь поблизости, жители Бургоса охотно шепчутся о том, что этот врач совершает чудеса. Почему бы вам не повидаться с ним? Если вы направляетесь к Толедо, заезд в Кока нисколько не удлинит вам дороги.

— На каком основании сеньор архиепископ примет нас? скептически произнесла Катрин.

— На трех основаниях: следуя своему вошедшему в поговорку гостеприимству; из интереса, который он проявляет ко всему странному, что происходит под его крышей; и, наконец, разве я не говорил вам, что он страстный любитель драгоценных камней? Вот вам и подходящий случай.

На сей раз Катрин поняла. Если не окажется другого способа заполучить чудесного врача из Кока для Готье, изумруд королевы Иоланды откроет перед ней, без сомнения, ворота крепости…

Итак, она представляла себе дальнейший ход событий. Для того чтобы спасти Готье, она была готова и на многие Другие жертвы, не только на небольшой крюк и потерю изумруда королевы. Она Поблагодарила Ганса за бескорыстную помощь и сделала это с такой горячностью, что вызвала краску на лице немца. Когда же ее губы порывисто дотронулись до небритой щеки Ганса, глаза ere наполнились слезами.

— Может быть, мы еще с вами увидимся, мадам Катрин?

— Когда вы закончите здесь ваши дела и если я встречу Монсальви, вы приедете к нам совершать чудеса в архитектуре у нас в замке.

— Клянусь!.

Последнее рукопожатие между двумя мужчинами, последний кивок на прощание, и повозка пустилась в путь по ухабистой дороге, ведшей к югу. Готье удобно лежал на соломе за их спиной. Жосс взялся за поводья и стал погонять двух лошадей. Не привыкшие к упряжке, лошади требовали от него ежесекундного внимания и крепких рук. Катрин же ничего другого не приходилось делать, как смотреть по сторонам.

Несмотря на солнце, которое ярко светило с голубого неба, земля вокруг, сухая, дикая, без деревьев выглядела печально. Эту безрадостную картину усугублял колокольный звон, которым гостеприимные монахи провожали в последний путь умершего паломника.

Мысль Катрин все цеплялась за этого Жербера, странного и преступного человека, закованного в гордыню, словно в двойную бронзовую броню. Она поняла, в каком смятении пребывала его душа, прятавшаяся за внешней безжалостностью, и ее охватило сожаление, что она не сумела его понять. Прояви она побольше дружеского расположения, ей, может быть, удалось бы размягчить его сокрушенное сердце… Они могли бы стать друзьями…

Однако в глубине души некий голос шептал, что Катрин только питала себя иллюзиями. С таким человеком, как Жербер, возможны были только два чувства: любовь или ненависть. В своем отношении к ней, боясь любви, он избрал ненависть, и теперь смерть навеки принесла мир этой больной и страдавшей душе. Может быть, вместо того чтобы обвинять себя, нужно возблагодарить Бога за его милосердие?..

От Жербера мысль Катрин перешла к Готье, но она предпочла вовсе на этом не останавливаться. Ей было жалко его, но нельзя распускаться и размягчаться, если она хочет иметь хотя бы один шанс, чтобы спасти Готье. Прекрасно, что она нашла его, вырвала из рук людей, желавших предать его страшной смерти, тогда как уже давно она считала его навсегда потерянным. Кто мог сказать, а вдруг этот мавр архиепископа Фонсеки вернет Готье разум, и вдруг он поможет ей проникнуть в сказочное царство мавританской Гранады и вырвать оттуда Арно?..

Арно!.. С некоторой оторопью Катрин обнаружила, что уже много дней, занятая освобождением Готье, она почти забыла о своем супруге. Теперь, когда у нее появилась возможность спокойно размышлять, она с раздражением думала об Арно.

Столько страданий терпели люди и все ради него, этого непостоянного супруга, который даже не подозревал об этом! В этот самый час, когда его жена брела по желтым пустынным краям Старой Кастилии, когда ее сердце было переполнено горечью, когда она тащила за собой потерявшего разум человека, вполне возможно, что Арно в это самое время предавался ласкам какой-то иноверки в чарующей и расслабляющей атмосфере сарацинского дворца. Пришедший ей на ум образ произвел на нее обычное раздражающее действие. Она бросила вокруг себя полный злости взгляд.

— Какой ужасный вид! Неужели так будет до самой Гранады?

— К счастью, нет! — ответил Жосс со своей странной улыбкой на сжатых губах. — Но должен сказать, что мы еще не выбрались из этих пустынных мест.

— Где мы будем спать ночью?

— Не знаю. Как вы можете убедиться сами, здесь мало деревень. Многие из тех, что были раньше опустошены, лежат в развалинах. Великая Черная Чума, свирепствовавшая здесь, разорила города и обезлюдила деревни.

— Есть все же еще живые! — пробурчала Катрин. — Прошел целый век; наверное, хватило бы времени вырастить хотя бы хлеб!