— А что ты подумала, увидев меня? Что я положу корону калифа к твоим ногам? Нет, я должен накормить моих людей, сам подкрепиться и бежать. Мой дворец в руках врага. Я счастлив видеть тебя живой, но должен бежать. Если эти люди, пользующиеся твоим покровительством, хотят скрыться от Мухаммада, им нужно этой же ночью уехать из Гранады, поскольку калиф разыскивает их с еше большим рвением, чем меня.

Катрин с легко понятной тревогой следила за диалогом Мансура и Амины. Понимая смысл слов, она искала в себе силы, но чувствовала усталость, близкую к апатии. Опять бежать, опять прятаться… и как это сделать? Как вывезти из Гранады раненого Арно, усыпленного Абу? Она собиралась спросить об этом султаншу, когда зазвучал нежный голос.

— Так ты опять меня покинешь, Мансур? Когда же я тебя теперь увижу?

— Только от тебя зависит, последуешь ли ты за мной! Зачем оставаться рядом с человеком, который приносит тебе только разочарования и горести? Я тебя люблю, ты это знаешь, и могу дать тебе счастье. Великий султан примет тебя с радостью…

— Он не согласится принять меня, изменившую своему супругу. Пока Мухаммад жив, мне придется оставаться с ним. Теперь тебе нужно подумать, как сделать так, чтобы между вами оказалось море. По какой дороге ты поедешь? На Мотриль?

Черный всадник покачал головой.

— Слишком легко! Там он меня и будет искать в первую очередь. Нет! Альмерия! Дорога туда длиннее, но принц Абдаллах — мой друг, и там в порту у меня есть корабль.

— Тогда возьми с собой франка с супругой. Одни они погибнут: всадники Мухаммада быстро их отыщут. А с тобой им, может быть, повезет…

— Повезет? Описание их внешности всадники уже сейчас разносят на пограничные посты и во все порты… Что касается меня, я из этого всегда выйду, потому что у меня повсюду есть союзники, друзья, слуги. Но за их шкуру я много не дам.

Не давая Катрин времени отчаяться, Абу-аль-Хайр вступил в разговор:

— Минуту, господин Мансур! Согласись только взять их с собой, а я берусь изменить их внешность. У меня на этот есть мысль. Впрочем, я поеду с вами, если ты позволишь. Пока мои друзья не окажутся вне досягаемости палачей калифа, я не вернусь домой.

Маленький врач говорил с таким благородством, что Мансур не осмелился отказать.

Пока Катрин с глубокой благодарностью сжимала руку своему Другу, Мансур проворчал:

— Ну, хорошо! Делай как хочешь, врач Абу, но только знай: через полчаса я выеду из дворца! Мне нужно время на то, чтобы подкрепились люди и лошади. Если твои подопечные не готовы меня сопровождать, они останутся. Я сказал!

Абу-аль-Хайр ограничился поклоном. Мансур пошел к своему мрачному отряду, который стоял у дверей черной стеной. Начальник сказал им несколько слов, и один за другим они ушли в сторону служб дворца. Тогда врач повернулся к Катрин и Амине:

— Пойдемте, — сказал он, — у нас мало времени. Переступив порог дворца, Катрин отцепила сказочный пояс Гаруна-аль-Рашнда и протянула его султанше.

— Возьми, — сказала она. — Этот пояс принадлежит тебе. Ни за что на свете я не хочу его увозить.

Какое-то время пальцы Амины гладили огромные драгоценные камни. Она печально прошептала:

— В день, когда я его надела впервые, я думала, что он — цепь счастья… Но поняла потом, что это просто цепь, только… очень тяжелая. Сегодня вечером я надеялась, что наконец путы разорвутся… Увы! Они еще есть, и ты мне принесла подтверждение этому! Пусть так!

Женщины прошли в личные покои Амины, следуя за врачом. В это время два высоких черных раба внесли женщину в черном, которая отбивалась как фурия.

— Мы ее нашли у ворот! — произнес один из рабов. — Она кричала, что ей нужно видеть врача Абу и что в его доме ей сказали, что он здесь.

— Отпустите ее, — приказал Абу и обернулся к женщине. — Чего ты хочешь?

Но та не ответила. Она узнала Катрин, с криком радости сорвала с себя черное покрывало и кинулась к ней:

— Наконец я тебя нашла! Ведь ты обещала не уезжать без меня!

— Мари! — воскликнула Катрин со смешанным чувством радости и стыда, так как среди своих бед и треволнений эабыла Мари и свое обещание. — Как же ты сумела убежать, как нашла меня? прибавила она, обнимая молодую женщину.

— Легко! Я была… на казни, следила за тобой и видела как ты бежала вместе с врачом. На площади была такая свалка, что мне удалось проскользнуть в толпу, которая разбегалась в разные стороны. У стражников и евнухов оказались дела поважнее, чем нас сторожить. Я пошла к Абу-аль-Хайру, где надеялась тебя найти, но мне сказали, что он ухаживает за больной султаншей Аминой и уехал в Алькасар Хениль. Тогда я и пришла сюда! Ты… ты не сердишься, что я пришла? — добавила она с внезапным беспокойством. — Знаешь, я так мечтаю вернуться во Францию! Мне больше нравится вытирать носы детям, варить похлебку и мыть посуду, чем зевать от скуки в шелках и бархате в золотой тюрьме среди ста впавших в безумие самок!