Рядом с ней был мужчина среднего роста, с довольно длинными мягкими каштановыми волосами, которые слегка завивались. У него был легкий загар, видимо, полученный под кварцевой лампой, и он был шикарно одет. Шикарно, но со скромностью клоуна. У него была тяжелая челюсть и длинный мясистый нос, печальные глаза и жадный рот – я хорошо запомнил его выражение – это был Мэнсон!

– Мэнсон Резник! – воскликнул я.

Именно к нему мог обратиться Джимми Норт в его безвыходной ситуации. Я сам много лет назад пришел к нему со своими планами перехвата золота в римском аэропорту. Мэнни был антрепренером преступного мира, но он несомненно поднялся вверх по лестнице с тех пор, как я видел его в последний раз.

«Живет на широкую ногу», – подумал я, когда он, пройдя по тротуару, сел на заднее сиденье «роллс-ройса» рядом с завернутой в меха блондинкой.

– Жди меня здесь, – сказал я настойчиво, когда машина отъехала в направлении Парк-лейн. Я выбежал на улицу в отчаянной надежде поймать такси, чтобы преследовать Мэнни. Но такси не было, и я бросился вслед за лимузином, моля бога, чтобы он не позволил ему скрыться из вида. Но машина свернула на Саут-Одли-стрит и плавно прибавила скорость.

Я остановился. «Роллс-ройс» был уже далеко впереди – он влился в поток машин, текущий к Гроунер-сквер.

Я повернулся и расстроенный побрел назад, туда, где ждала меня Шерри. Я понимал, что она права – Менни и его блондинка отправились в дальнее путешествие. Дальше сторожить дом № 97 по Керзон-стрит не имело смысла.

Шерри ждала меня уже возле ресторана.

– В чем дело? – спросила она, и я взял ее за руку.

Пока мы шли к Беркли-стрит, я ей все рассказал.

– Это, видимо, тот самый человек, который распорядился убить Джимми. Это он виноват в том, что мне чуть не отстрелили пол груди, это ему пришло в голову поджарить твои чудесные пальчики – короче, это босс.

– Ты знаешь его?

– У меня было к нему дело много лет назад.

– Ну и друзья у тебя!

– Последнее время я стараюсь вращаться в приличном обществе, – сказал я и пожал ей руку. Она проигнорировала мою галантность.

– А женщина? Не та ли это самая с Сент-Мери, что взорвала твой катер вместе с девушкой?

Внезапно ко мне вернулся тот же гнев, что овладел мной несколько минут назад, когда я увидел эту хищницу в норковом одеянии.

Шерри рядом со мной ахнула.

– Харри, мне же больно!

– Прости, – я разжал руку.

– Наверно, это и есть ответ на мой вопрос, – пробормотала она и стала массировать предплечье.

В баре «Виндзорский Герб» были темные дубовые панели и старинные зеркала. Когда мы с Шерри пришли туда, там уже было полно народу. На улице стемнело, дул пронизывающий ветер, сметая опавшие листья в канавы. Было приятно оказаться в тепле паба. Мы нашли столик в углу, но толпа толкала нас, и я был вынужден положить руку на плечо Шерри. Наши головы склонились друг к другу и нам удавалось вести в этом многолюдном месте уединенную беседу.

– Я могу предположить, куда собрался Мэнни Резник со своей подружкой, – сказал я.

– К Большому Острову Чаек? – спросила Шерри и я кивнул, а она продолжала. – Ему понадобятся судно и водолазы.

– Не волнуйся, Мэнни достанет все.

– А что делать нам?

– Нам? – переспросил я.

– Это для выразительности, – поправилась Шерри. – Что будешь делать ты?

– У меня есть выбор. Я могу либо забыть обо всем, либо вернуться к Пушечному рифу и попытаться выяснить, какого черта перевозил полковник Гудчайлд в своих ящиках.

– Тебе понадобится оборудование.

– Не такое мудреное, как у Резника, но я могу кое-что достать.

– А как у тебя с деньгами, или это слишком бестактный вопрос?

– Ответ такой же. Я смогу кое-что достать.

– Синее море и белый песок, – прошептала она мечтательно.

– И пальмовые ветви, шумящие на ветру, – продолжил я.

– Прекрати, Харри.

– Толстые крабы, зажаренные на углях, и я рядом с тобой, что-то напеваю на пустынном берегу.

– Ты поросенок.

– Если ты останешься здесь, то просто не узнаешь, были ли там грязные носки, – я прижал ее к себе.

– Ты мне напишешь об этом, – умоляла она.

– И не подумаю.

– Придется ехать с тобой, – произнесла она наконец.

– Вот это замечательно, – я сжал ее плечо.

– Но я настаиваю, я плачу за себя сама, я отказываюсь быть твоей содержанкой, – она уже учуяла, какими серьезными были мои финансовые проблемы.

– Не буду посягать на твои принципы, – счастливо произнес я, и мой бумажник вздохнул с облегчением. С тем, что у меня оставалось, я мог снарядить экспедицию к Пушечному рифу.