Наши рассказы были довольно противоречивыми, и, если бы мне что-то такое поведали, я бы заподозрила рассказчиков во вранье. Но почему-то никто нас ни в чем не заподозрил. Наверно, потому, что парни так волновались, что, найдя нас в целости и сохранности, просто очень обрадовались.

Я вспомнила о том, что надо обязательно показаться на глаза моим бабушкам. А то как-то уж очень нехорошо все вышло. Знала бы, ни за что не согласилась бы на Дашкины уговоры. Но и ругать подругу я не хотела, не было сил.

Договорились с парнями о том, что мы будто приехали сегодня утром все вместе. Привели себя кое-как в порядок и отправились к моим бабушкам.

Конечно, они нам обрадовались. Сразу же стали за стол усаживать. Они нас ждали, потому что я звонила накануне. Вроде бы все сошлось, и я немного расслабилась. Оставалось надеяться на то, что нас никто не видел и не доложит о наших похождениях старушкам.

– Ох, ноне гроза была, – покачала головой старшая сестра Натуся, прихлебывая чай, – знатная гроза!

Мы с девчонками переглянулись.

– А дождь так и не прошел, стороной снесло, – поддержала ее младшая – Клавдия, – сухая гроза была.

– В такие ночи из дому лучше носу не показывать, – кивнула Натуся.

– Почему? – наивно хлопнув глазами, спросила Дашка. Я с силой наступила ей на ногу под столом.

– Нечистый гуляет, – ответила Натуся, – а с ним и вся его рать.

– Долго гуляет? – спросила слегка побледневшая Дашка.

– До самого Юрьева дня, до Георгия Победоносца то есть.

– А разве этот день не сегодня? – удивилась Дашка.

– Нет, Юрий Вешний шестого мая будет. – Натуся улыбнулась одними уголками губ.

Я стукнула себя ладонью по лбу, звук получился очень звонким, все повернули ко мне головы.

– Вот дура! – воскликнула я. – Совсем забыла! В Интернете пишут: Вальпургиева ночь и Юрьев день – одно и то же. Но я-то знаю, что Георгий Победоносец шестого! Могла бы хоть в календарь глянуть!

Бабушки опять чему-то тихо улыбнулись, мне даже показалось, что они едва сдерживаются, чтоб не засмеяться.

– Что, девчонки, время шабаша перепутали? – хохотнул Юрка. – Эх вы! – Остальные подхватили шутку, заулыбались. Но только не Дашка.

– Ничего мы не путали, – набросилась она на Юрку и снова обратилась к бабушкам: – А вы не знаете, в вашей местности бывают шабаши? Вообще, когда они случаются? Вот я читала, что самое излюбленное время для всякой нечисти это неделя перед Рождеством, потом Юрьев день, когда зори встречаются, еще Троицкая неделя, или в народе ее еще называют – русалии, ночь на Ивана Купалу и тридцать первого октября.

Бабушки слушали внимательно, но никаких ответов не давали. Ждали чего-то. А Дашка опять увлеклась своими рассуждениями:

– Мне просто интересно, чисто теоретически, что будет, если в такую ночь окажешься где-нибудь… – Даша закатила глаза, – в поле, например, или в лесу?

– Это – кому как повезет, – Натуся быстро взглянула на нее и снова уткнулась в свою чашку. – Хорошему человеку, может, и ничего не будет, особенно если с молитвой. А худому… – и она многозначительно замолчала.

Клавдия одобрительно кивнула.

– В такие ночи в лес ходить не следует, да и на горы лучше не подниматься, – добавила она, – а то разбирайся потом, хороший ты аль нет…

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, и опустила глаза.

– Опять же, пожаров сколько случалось! – вспомнила Клавдия. – Охо-хо…

– Да, бывало, и скотина, а то и люди горели, – подхватила Натуся.

Я быстро взглянула на их лица. Старушки определенно о чем-то знали или догадывались. Валя не выдержала первая.

– Теть Клав, теть Натусь, да мы же ничего такого, – залепетала она виновато, – вот и парни с нами были, правда же? – обратилась она к ребятам. Те дружно загудели:

– Да!

Бабушки взглянули на нас внимательнее.

– Натворили чего? – спросила Клавдия.

Мы дружно заверили их, что ничего такого не натворили, просто у Глеба на летней кухне в трубе загорелась сажа, но все обошлось.

– Вы уж нас простите, но мы тут со вчерашнего вечера, – я вздохнула виновато.

– Да уж наслышаны, – кивнула Клавдия.