В следующие недели подготовки он возненавидел компьютеры. Они были тяжёлые, большие, неудобные, постоянно сломанные и покрытые неистребимой пылью. На складах нужный блок, всегда оказывалась завален в самом дальнем углу. В гальюнах рулоны использованых перфолент на подтирку. И постоянные приборки. Отдушиной оставались лекции, на которых спали.

На выпуск молодые и свежеиспечённые военнхакеры ритуально утопили в помоях робо-руку старшины курса, получили монтажный нож, обжимку и отправились по распределению. Наш герой был распределён на межпланетные зонды-невидимки.

И сразу вылет. На огромном бетонном поле стояли ряды зелёных зондов-невидимок, покрашеных, чтобы их видно было и командованию и личному составу. Включение невидимости при этом заключалось в соскабливании с корпуса зонда краски, скучающим в полёте пилотом.

На подлёте к цели «запахло порохом». Постукивание по корпусу зонда заставило выглянуть дайвера в иллюминатор. И он увидел, что это стучит по зонду керамическая крошка метеоритного потока, который конденсировался вокруг центра своей массы – иссушеного космосом трупа в истерзаном скафандре. Хакер выпучив глаза смотрел на этот красноречивый и немой артефакт войны и на его медальоне прочитал своё имя. Начали сдавать нервы и разыгралось воображение? Тряхнул головой. Протёр лицо руками. Во Вселенной могут быть глюки. Он видит себя? Из будущего? Труп уплыл.

И вот теперь на чужой планете он сидел над раскопанным кабелем, подключившись к которому он должен был сеять хаос в системе управления противника. А на него смотрел такой же ополченец, каким сам был когда-то. В памяти всплыло:

– Сверху... Коли!

Хакер почувствовал, как вилы входят в его тело, протыкая кожу, разрывая внутренние органы. И почувствовал, как ополченец вытаскивает вилы из его умирающего тела, как плоть тянется за клинками вил и скользит по ним. Почувствовал,как пронизывает сильная боль, заставляя скрутиться в калачик, и как слабеют члены и смерть уже не страшна от адской боли, а желанна, как покой и избавление. Но она давит. Наваливается.

Это будет так.

– Нет! Я же не прибор! Я живой организм!

Одним прыжком военхакер запрыгнул в кабину своего зонда и взмыл вверх. Взлом сети на планете был прерван.

В дверь кто-то стучал. Не просто стучал, а уже ожесточённо барабанил. Этот стук медленно проникал в сознание Гурия, становясь всё более назойливым и невыносимым. Стук ненадолго прекратился и затем начался снова. По звуку понятно, что уже стучат ногами. Зачем стучат? Почему? Гурий сел на кровати и сунул ноги в тапочки. Стук уже стал для него пыткой, и он твёрдо решил прекратить это безобразие. Нащупал халат на стуле и одел его. Голова была тяжелая и дурная. Гурий прошёл в переднюю комнату к входной двери.

– Кто там, – чуть слышно промычал он, поворачивая ключ в замке. Вблизи стук в дверь был оглушителен, как будто это ему по голове стучали пустыми канистрами.

Гурий распахнул дверь, и вместе с лучами яркого солнца, ворвавшимися в дом, в голень Гурия впился каблук. Гурий заорал от боли и сразу окончательно проснулся, обретя прочную связь с реальным миром. В дверях стояла секретарша межпланетного мегаконсорциума «Гурий и Юрий Трэйдинг. Торговля колониальными и прочими товарами». Молодая, но деловая секретарша пришла на работу в контору, которой служила передняя комната дома. Задняя комната служила складом и личными апартаментами учредителей – двух таких же молодых людей мужского пола, которые брались за всё, что не будило совесть и не расходилось с законом, но при этом сулило улыбку фортуны. Правда чаще они находили приключения.

И так, секретарша пришла на работу. Она стояла спиной к двери и, поэтому, не заметила, как дверь открылась.

– Ой, извините! Я уже битый час, долблю в дверь! – секретарша проследовала мимо Гурия в переднюю комнату, которая была офисом, к своему столу. Гурий стоял у распахнутой двери и тёр ушибленное место.

– У вас же есть свой ключ. Могли бы открыть сами.

– Я бы открыла. Но вы оставили ключ в замке с внутренней стороны. Как отметили вчера? – тут её взгляд упал на её рабочее место, – Мой стол!

Стол был покрыт когда-то белой, чистой бумагой, рулоны которой использовались для распечатки, а в праздничные дни, как скатерть. Секретарша осмотрелась вокруг.

– Я требую повышения жалования за такие невыносимые условия труда. Вы меня слышите?!

– Слышу, слышу. Потише, пожалуйста. Голова болит, – в подтверждение своих слов Гурий скорчил такую гримасу, что в пору было скорую вызывать.

– Я вам сейчас лекарство от головы дам.

Секретарша подошла к аптечке и достала лекарство. Это было просто. Дальше следовало найти чистый стакан. Или чашку. Это сложнее. Графин с водой куда-то пропал. На столах валяются грязные тарелки, приборы, недоеденное и недопитое. На полу разлито что-то липкое и лежит что-то скользкое. На лампе висят грозди испитых чайных пакетиков. Гурий наступил на полу своего халата и тут заметил, что халат этот не его, а его товарища и компаньона. Юрий был выше Гурия, поэтому халат волочился по полу. Секретарша выбрала стакан не столько более чистый, сколько менее грязный и вымыла его. Налила в него минеральной воды, бутылку которой обнаружила в холодильнике, и бросила в него лекарство. Оно растворилось.

– Вот, выпейте. Вам сразу станет легче.

Гурий принял из её рук стакан:

– Спасибо.

Выпил лекарство и стал ждать оздоравливающего эффекта.

– А где Юрий? Он ещё спит? – спросила секретарша.

– Не знаю.

– Ладно, я пока займусь наведением порядка тут. Надо будет вызвать уборщиков.

Действительно, где Юра? Вчера вечером был. Гурий вернулся обратно в заднюю комнату и посмотрел на кровать Юрия, отгороженную от его кровати стенкой из новеньких, пустых, картонных коробок, партию которых они отвозили в прошлом месяце. Постель Юрия была разобрана и смята. А его самого нет. Правда, постель Гурия была полностью застелена. Вот и халат его, Гурия, висит на спинке стула рядом.