Географ Джон Торне, который изучал воды реки Суя-Мису, был поражен постоянством химического состава вод этой реки и тем, что оно означает для земель, находящихся по обоим берегам. От истоков Суя-Мису до ее слияния с рекой Шингу, на многие сотни километров, содержание в воде растворенных ионов и взвешенных веществ было удивительно постоянным. Обычно по изменяющимся количествам растворенных веществ в воде можно судить об изменении характера освоения земель, лежащих вдоль реки. Если там имеет место эрозия, то в воде, видимо, будет находиться большое количество как растворенных, так и взвешенных веществ. Прозрачная и чистая река Суя-Мису в настоящее время не несет в своих водах почти ничего. Использование земель повлечет за собой перемены, и ионный состав этой молчаливой реки станет свидетелем происходящего опустошения. Не нужно будет смотреть на овраги для получения данных о земле, у которой плодородный верхний слой будет постепенно уменьшаться: для этого достаточно только подойти к реке и определить, что она уносит в своих водах. Пока что фазенды малонаселенны, и значительные перемены, вносимые ими, касаются лишь крошечных участков их огромных владений. Река Суя-Мису пока что все еще та же, что и раньше, но такое постоянство былых времен не может сохраниться надолго.

Помимо управляющего и его нарядной супруги на фазенде «Суя-Мису» жило еще сто двадцать семей. Лесорубы не относятся к постоянным жителям, они приходят и уходят, как правило без семей. Общая численность постоянных рабочих (сто двадцать семей) довольно мала, учитывая огромные размеры поместья, девятнадцать тысяч голов скота, планы на будущее, а также то, что фазенда содержит отель, располагает эффективной системой освещения и парком грузовых машин для подвоза риса, фасоли и жидкого топлива.

Здесь необходимы специалисты нескольких профессий. В основном это пастухи, ковбои Бразилии. Они работают почти не слезая со своих мулов. Весь их рабочий день состоит из внезапных перебежек, остановок, яростной погони за одинокой отбившейся коровой и непрерывных криков, раздающихся, когда все идет гладко.

Они носят широкие кожаные штаны, чтобы не сорвать с ног куски мяса, когда пробираются сквозь кустарники. На голове у них кожаные шляпы с загнутыми вверх полями и кисточками, характерные для Северо-Восточной Бразилии, или фетровые, американского фасона, как у ковбоев. Конечно, они похожи на целлулоидных ковбоев, только их рубахи прилипают к телу от пропитавшего их пота. Здесь нет той чистоты, которую показывают в ковбойских фильмах. Пастухи ловят животных с помощью лассо, но при этом часто промахиваются, а когда лассо все же удается набросить, то животное валится наземь как подкошенное. Естественно, что большинство всадников на мулах — это негры (несомненно, что подобное имеет место и в Соединенных Штатах, как ни уходят фильмы от этой реальности). Негры и пропитанная потом драная одежда пастухов придают достоверность бразильской сцене, уничтожая все романтизированные версии этого труда, невероятно изнурительного и тяжелого. Здесь мало возможностей для беззаботной медлительной болтовни нараспев, так хорошо известной нам по фильмам. Помимо всего прочего, здесь говорят по-португальски.

По местным стандартам, заработная плата на фазенде «Суя-Мису» хорошая. Она представлялась весьма хорошей, когда ее расписывал gerente, поскольку он все ставки выражал в кратном отношении к минимальной заработной плате. Последняя, по его словам, составляла сто пятьдесят новых крузейро в месяц. Работники физического труда на его фазенде получали в основном в полтора раза больше этого. Механики получали три-четыре минимальные зарплаты. Даже шестьсот крузейро в месяц составляют только семь тысяч двести новых крузейро в год, и эта сумма представляется здесь хорошими деньгами только потому, что она столь существенно превышает среднюю зарплату. Рабочие по залужению, как и лесорубы, работали сдельно, с оплатой, исчисляемой исходя из того, что один человек может засеять за одиннадцать дней два гектара.

Хотя фазенда и представляет собой крупное предприятие, ее общий фонд заработной платы весьма скромен, главным образом из-за небольшой численности работников. При ста двадцати постоянных и двухстах пятидесяти сезонных рабочих на одного человека в наилучшее время приходится порядка 1600 гектаров. Число работающих, несомненно, будет возрастать, и плотность населения увеличиваться, но здесь преследуется цель, чтобы в поместье работало минимально возможное их количество. Глубинные районы могут осваиваться, но, несмотря на создание города Бразилиа и на сооружение новых дорог, они все равно останутся глушью. Магнетизм побережья вряд ли потеряет свою привлекательность.

Даже если рядовой бразилец изменит свои привязанности к востоку, старые силовые линии, воздействующие на его финансы, все равно будут исходить из традиционного местонахождения финансовых магнатов и возвращаться к ним. Освоение Мату-Гросу на западе финансируется деньгами востока. Фазендейро или их представители прилетают сюда с огромными пачками денег, и все эти деньги затем постепенно утекают на восток в большие банки, из которых они ушли, пересчитанные и уложенные в пачки. Английская экспедиция, с ее крупными ежемесячными выплатами за питание, бензин и услуги, должна была регулярно получать пачки денег не ближе чем в городе Бразилиа. Один раз в два месяца грузовик экспедиции совершал это путешествие главным образом для того, чтобы привезти оборудование и отправить коллекции, а также чтобы доставить деньги с востока на запад. Чеки, аккредитивы и тому подобные более надежные способы перевозки денег были малопригодными для Арагарсаса и еще менее пригодными для Шавантины. Поэтому проще было привезти деньги наличными, в банкнотах соответствующего достоинства. Потребности англичан в этом отношении не представляли собой ничего уникального, и множество самолетов, джипов и грузовиков, направляющихся на запад, перевозили аналогичные пачки денег, вероятно завернутые в газеты, как часть своего груза. Не только наши рабочие были скрупулезно честными в отношении этого богатства, но и на всем долгом и зачастую безлюдном пути от банка к лагерю не бывало никаких нападений, и нам даже не приходилось слышать никаких рассказов о любом проявлении жадности к деньгам. На гранитные банки в больших городах налеты совершались часто, но с курьерами, которые отправлялись в глубь страны, нагруженные богатствами, во много раз превосходившими их личные средства, ничего подобного не происходило.

Финансовая деятельность такой крупной фазенды, как «Суя-Мису», во многих отношениях протекала без особой потребности в наличных деньгах. Рабочие жили в основном в кредит, и перед каждой выплатой заработной платы из нее вычиталось многое. Скот покупают главным образом на востоке, и большая часть продукции продается также на востоке. На фазенде можно прожить долго и не увидеть наличных денег, кроме тех, которые переходят из рук в руки. В конце концов, что здесь можно купить, если это не продается в собственной лавке фазенды и не записывается в долг?

Кроме всего прочего, инфляция сделала денежные суммы крайне громоздкими и объемистыми, несмотря на фокус с исключением из обращения трех нулей. У меня был личный опыт в отношении этой проблемы. В мой последний приезд в Бразилию, зная о трудностях обмена таких странных документов, как «травеллер-чеки», в штате наподобие Мату-Гросу, а также предполагая возможность нехватки денег даже в сейфах города Бразилиа, я решил взять из Рио всю сумму, которая может мне понадобиться. К несчастью, случилось так, что там был спрос на купюры большого достоинства, и мне не смогли дать ничего крупнее пяти тысяч старых крузейро, равных теперь пяти новым крузейро. Мне предстояла дорогостоящая поездка, которая включала наем воздушных такси для посещения отдельных фазенд, использование лодок и автомашин и наем людей, поэтому я покинул банк с кипой денег высотой около сорока сантиметров.