Дневники тоже покрывались той же красной пылью. Стоит сейчас взять их в руки, как на память сразу приходят эти ямы, царившая в них жара, а также работающие на дне почвоведы.

Для неспециалиста наиболее заметные особенности почвы в этом районе представляли не огромные толщи выветренной породы, зачастую достигавшие многих метров, а различные обнажения латерита. Твердые, угловатые и закругленные куски латерита венчали большинство бугров в этом районе, что представляло собой серьезное препятствие при ходьбе. Латерит появлялся также в виде прослойки в почвенных разрезах, иногда мощной, иногда нет, иногда глубокой, а местами настолько глубокой, что до нее нельзя было докопаться лопатой. К сожалению, эти «обнажения и подпочвенные слои конкреционных железистых пластов», ходко называемые латеритом всеми остальными из нас, привели к серьезным разногласиям относительно того, как на самом деле следует называть эту породу. Видимо, латерит слишком широко использовался как описательный термин для чрезмерно большого разнообразия различных пород, богатых железом.

Тем не менее после подобных споров этот термин был наконец принят в базовом лагере как характеризующий породу, которая все же соответствует определению (данному du Ргее), что латерит представляет собой «пористую, конкреционную, ячеистую, извилистую, шлаковидную, оолитную или бетоноподобную массу, состоящую в основном из окислов трехвалентного железа, с наличием или без наличия механических включений кварца и небольших количеств окиси алюминия и марганца; прочность его переменна, но обычно он раскалывается от резкого удара молотком». А все остальные, когда спотыкались об эту породу или разрезали ботинки об ее угловатую поверхность, продолжали называть ее латеритом, но они тоже начали интересоваться ее ролью в формировании местного ландшафта. Никто не знал точных условий его образования, за исключением того, что почвы, богатые железом, в теплом влажном климате тропиков часто действительно образуют латерит, и это происходит наиболее заметно и интересно в изучаемой нами местности.

Заглядывая в глубокие ямы, в которых мягкая почва залегает далеко от поверхности, а затем наблюдая зарождение участка обрабатываемой земли на какой-то ферме путем уничтожения деревьев, неизбежно начинаешь задумываться о будущей эрозии в этой части штата Мату-Гросу. Почвоведы отмечали:

«Низкое собственное химическое плодородие господствующих бедных почв представляет само по себе фактор, сильно ограничивающий развитие сельского хозяйства. Здесь не только низкое содержание питательных веществ, которые сосредоточены в органической фракции почв. Сельскохозяйственное использование обычно требует вырубки и сжигания растительности, но выделяющиеся вследствие этого питательные вещества смогут обеспечить лишь кратковременное выращивание зерновых. Быстрая минерализация гумуса почвы после сведения леса обусловливает быстрое сокращение способности почвы сохранять ионы питательных веществ, выделенных при минерализации и из золы, что приведет к чрезвычайно низкому уровню содержания питательных веществ через год-два после выжигания. Непрерывные посевы зерновых будут невозможны без применения удобрений, но стоимость их в северной части штата препятствует широкому использованию, Таким образом, несмотря на благоприятный климат и физические свойства почв, пригодных для земледелия, скотоводство представляется здесь наиболее приемлемой формой первоначального использования бедных почв, а их более интенсивное использование должно дождаться общего развития этого района».

Эти истощенные почвы, сильно выветренные и выщелоченные (в результате вымывания содержание минералов в них уменьшается), содержат очень мало ила, несколько процентов органического вещества и весьма мало питательных веществ, таких, как кальций, магний, калий и фосфор. Для фермеров было бы лучше, чтобы на их участке было больше так называемых мезотрофных почв. На вид они коричневого цвета и иные на ощупь. В них больше ила, они менее выветренные и выщелоченные. Кроме этого, у них есть еще одно, наиболее важное, отличие: они содержат большое количество веществ, как органических, так и неорганических, необходимых для растений. Вследствие этого такие почвы более благоприятны для посевов, но, к сожалению, в районе базового лагеря они встречаются редко. Судя по аэрофотоснимкам, к востоку от лагеря находится больше мезотрофных почв, поэтому та территория более привлекательна для земледелия, но, по-видимому, землевладельцев, захвативших новые земли, совершенно не интересует, какая там почва. Каждый из них очень озабочен тем, какая там растительность, всегда предпочитая лес саванне, а об истинных ее возможностях не задумывается.

После окончания экспедиции четыре бразильских почвоведа, работавшие на этой территории, закончили свой отчет следующим предупреждением:

«Северная часть Мату-Гросу и прилегающие территории соседних штатов во второй половине текущего столетия сохранились как одна из самых девственных тропических земель. Настоящий отчет не ставит своей целью приводить доводы в пользу сохранения подобных районов, однако представляется вероятным, что трудности, которые возникнут в будущем для интенсивного земледелия, в особенности для сохранения непрочного баланса плодородия при возделывании истощенных почв, представляют собой важный дополнительный довод в пользу сохранения значительной части этой девственной природы».

Наш основной лагерь находился в точке с координатами 12°49' южной широты и 51°46' западной долготы. Дожди здесь выпадают в основном в одно и то же время года, а именно во время южного лета. (За один полный год в базовом лагере выпало сто сорок сантиметров осадков.) С ноября по март (или позднее) выпадение влаги значительно превосходит ее испарение, в результате чего количество воды возрастает. С мая по сентябрь дождей было мало, а испарение достигало максимального уровня. Вследствие этого почва высыхала, и уровень грунтовых вод понижался. Иногда в августе проходил довольно сильный ливень — из тех, которые в других частях света называют «грибным дождем», а в Бразилии — «цветочным дождем». Неожиданное начало такого ливня приносит большую радость, и не только тем растениям, которые при этом внезапно распускаются.

Подобный дождь, как правило, сильно осложнял работу почти всех обитателей лагеря. Меньшую неприятность дождь представлял для тех, кого непогода захватила за пределами лагеря. Можно наблюдать тучу, видеть, как она извергает на землю темные полосы дождя, слышать его приближение над деревьями, под которыми стоишь в самый сильный ливень, а затем опять шагать в тяжелой, холодной и промокшей одежде. Это было не так уже неприятно, к тому же после нескольких шагов о влажности можно было почти забыть, вспоминая о ней только тогда, когда почувствуешь, что уровень воды медленно подступает к нижней части спины — последнему месту, остававшемуся сухим. Однако для тех, кто находился в лагере и измерял неровности почвы и уровни воды в течение долгих засушливых дней «зимы», дождь не был случайным событием. Внезапно все вокруг охватывают конвульсии. Мчатся дремавшие ручьи. Вода поднимается. Реки меняют свой цвет. Все, что было неподвижным, приходит в движение.

Были сделаны некоторые странные открытия. Так, например, предполагалось, что дождь вызовет уменьшение электропроводности потоков и уменьшит концентрацию ионов в воде. Этого не произошло, потому что дождевая вода, особенно в начале сезона дождей, имела более высокую проводимость, чем речная, что свидетельствовало о более высоком содержании ионов в первой. Если дождь был сильным и достаточно продолжительным, то вода стекала по поверхности земли и при этом захватывала дополнительные ионы и еще больше увеличивала электропроводность ручьев. Однако та вода, которая на пути к ручьям просачивалась сквозь почву, теряла при этом большую часть своих ионов, которые тогда, по-видимому, становились доступными для растений. Следовательно, небольшой дождь на электропроводность ручьев никакого воздействия не оказывал.