Я услышал голос за спиной. Мужской голос. Мелодичный. Удивленный.

– Хэллоуин. Так-так-так.

Я обернулся. За спиной у меня стоял человек, в одной руке у него была зажженная сигара, в другой – клюшка для поло. Казалось, он состоял из двух частей: одна половина была на свету, другая – в темноте. По его лицу бегали тени. Я узнал в нем Лазаря, тут же во мне всколыхнулась волна чувств – в основном ненависть.

В этот момент в помещении что-то изменилось, хотя я не понял, что именно. Не отрывая взгляда от меня, он медленно, как будто лениво, приближался, разглядывал меня, слегка прищурившись, казалось, он пытается понять – я это или мой брат-близнец. Потом нахмурился и явно огорчился.

– Нет, не совсем Хэллоуин, жаль. Курите?

Он предложил мне сигару. Это не было проявлением дружелюбия. Вокруг меня начали сгущаться угрожающие тени, а выражение его лица не сулило ничего хорошего.

– Я сплю, – возразил я.

– И я тоже, – был его ответ.

– Ты не можешь спать, ты мертв, – парировал я.

Он улыбнулся, но совсем невесело.

– Умер? Разве в этом месте случается смерть? Жизнь – всего лишь сон.

Вот тупой ублюдок. Нужно поставить его на место.

– Нет, Лазарь, – заявил я, – ты умер по-настоящему. Я тебя убил.

Не совсем так. На самом деле произошло следующее: я как бы разделился на две части, словно амеба, и обе мои половинки утверждали разные вещи. Одна говорила: «Ты умер по-настоящему. Я тебя убил». А другая возмущенно вопила: «Ты умер по-настоящему, но я не убивал тебя!»

Он посмотрел на меня, точнее, на обе мои части.

– Но ведь это не может помешать мне спать, разве нет? – сказал он.

Я не смог придумать, что на это сказать.

Он отвернулся от меня. Этот мертвец Лазарь – бритая голова и белоснежный костюм, – мертвец, который вообразил, что он лучше всех нас. Хитрый придурок, и нашим и вашим, всегда пытался натравить людей друг на друга. Он постоянно менял свою точку зрения, заманивал тебя, потом бросал, лицемер, от которого лучше держаться подальше.

Или что-нибудь с ним сделать.

Он медленно повернулся ко мне, и обе мои половинки совместились.

– Будут и другие, – сказал он. Я пожал плечами.

Мы долго смотрели друг на друга. Мы молчали. Шуршали мои крылья. Потом он покачал своей клюшкой для поло у меня перед носом, и странный мой сон прервался.

Я проснулся от холода, простыня исчезла, а с ней и Жасмин. Уиспер тоже не было. Зато в комнате было нечто бесформенное, я не видел это, но чувствовал его присутствие каким-то шестым чувством.

– Нэнни?

Нет, это не Нэнни.

Это нечто начало принимать форму – твидовый костюм, темнокожий высокий мужчина, похожий на ученого, серебристые волосы гладко зачесаны. От него исходил янтарный свет, заполнявший комнату призрачным сиянием. Он рассматривал меня – мрачно рассматривал.

– Маэстро, – предположил я.

– Нет слов, – сказал он, – чтобы выразить, насколько я разочарован.

– Я что-то сделал не так?

– Я бы сказал, что ты кое-что не сделал.

– А нельзя понятнее?

– Учись, Хэллоуин. Ты совсем не учишься. – Он неодобрительно осмотрел мою спальню, потом заметил кожаное кресло. – У нас с тобой официальная встреча. Ты учишься, я учу. Ты хоть понимаешь, – произнес он, стряхивая пыль и усаживаясь, – понимаешь, что, отлынивая от учебы, ты обманываешь самого себя?

– Ладно, – согласился я. – Обманываю самого себя, верно.

Я подумал про кресло.

Я вспомнил код вызова: «мебель, кресло для отдыха, кожа, вариант б». Уселся он в кресло иллюзорное, то есть на пустое место, которое с таким же успехом могло быть чем-то другим, например: «мебель, кресло, пенорезина, вариант 22» или «мебель, кресло (трон), слоновая кость, вариант 3».

Всего лишь набор битов и байтов – ничего больше.

Кресло было нереальным, как и сам Маэстро.

Тут я понял, где нахожусь.

Когда впервые появилась Глубокая виртуальная реальность, программисты стали использовать ее для развлекательных целей, но ее обучающие возможности были очевидны. Зачем ежедневно ходить в переполненные школы, если можно просто подключиться и учиться у лучших в мире учителей? В течение нескольких лет, словно грибы после дождя, появилось множество частных сетевых школ, но мечта о всеобщем обучении в виртуальной реальности еще не осуществилась: для многих семей это было слишком дорого.

Значит, я был богат. Либо получал стипендию. Или и то и другое.

Стало быть, это эксклюзивная виртуальная школа-интернат. Как же она называется?

Что-то на "Г", в нем три слога, так? Gonzaga… Гагарин… Gesundheit… нет, nyet, nein… не то, но где-то близко, Хэллоуин.

Мои родители сбагрили меня сюда много лет тому назад. Тогда Маэстро – директор школы, и скоро у меня выпускные экзамены…

Тут я понял, что совсем его не слушаю.

– Я хочу проверить твои знания по некоторым предметам, – говорил он. – Давай начнем с биологии и генетики, особое внимание уделим эпидемиологии.