Что-то не так.

— Я говорю, что сначала это показалось мне слишком смелым, но иногда женщинам это и нравится, правда?

Что не так?

И тут до меня дошло.

Сэм забыла зажигалку, а потому вернулась в офис, как раз когда я дописывал свое объявление. В общем, мне пришлось бежать. Я помню, что, когда она вошла, я был уже в нескольких футах от стола Клема, то есть не мог перепроверить то, что написал. Да и зачем бы мне? А вот днем позже я смог это сделать.

Я совершил ошибку.

Это превратило мое выдержанное, почти деловое послание в то, чего я как раз и хотел избежать. Прежде мне удавалось прочитать написанное.

В газете же, однако, концовка выглядела по-иному.

Я закрыл глаза, снова открыл и еще раз перечитал.

«Обрести это»? Нет! «Отдал это тебе»! «Дай мне знать, если хочешь, чтобы я отдал это тебе»!

Не «обрести это»! Это хамство! Это даже неприлично, в конце концов!

Итак, у меня получилось именно одно из таких объявлений, над которыми мы с Дэвом постоянно смеялись. Глупо. Грубо. Похоже на последнюю попытку, предпринимаемую краснолицым подвыпившим доходягой, покрытым татуировками, чтобы привлечь внимание красивой и к тому же трезвой женщины. Намерения-то хорошие, но они оказались разбавлены чем-то куда менее пристойным.

И совсем не свойственным мне.

Теперь я был уверен — абсолютно уверен, — что она это прочитала. Она прочитала это и приняла решение. А вскоре она пройдет мимо той забегаловки и увидит в витрине обращенное к ней воззвание — все эти красные, синие, зеленые и желтые восклицательные знаки, начертанные, по всей видимости, настоящим психопатом. Все кончится тем, что она уедет из страны и выйдет замуж за загорелого парня с золотыми часами.

Молодец, Джейсон Пристли. Ты только что с присущим тебе талантом совсем ухудшил и без того безнадежную ситуацию.

Я со вздохом отложил газету. Тут Дэв кое-что вспомнил.

— Так что там с забегаловкой?

В четвертый раз за утро мне позвонили, когда я выходил из автобуса около работы. Обычно эти разговоры выглядели так:

Я.Слушаю.

Мальчишка.Это я, девушка твоей мечты, которую ты ищешь.

Я.Ты мальчишка.

Мальчишка.Нет, я женщина с фотографии в окне кафе.

Я.Я уверен, что ты тот мальчишка, который названивает мне все утро.

Мальчишка.Так вот зачем ты развешиваешь объявления для мальчиков.

Я.Слушай, у меня есть твой номер.

Мальчишка.Так ты действительно собираешь телефоны мальчиков?

Я.Пока.

(Сдавленный смех, возгласы одобрения, кто-то на заднем плане говорит: «Позвони чуваку еще раз, позвони еще раз»).

В общем, мои успехи в поисках оставляли желать лучшего. Я с некоторой опаской зашел в офис с подносом, заставленным стаканчиками с кофе и заваленным шоколадными пирожными для Клема, обожающего их. Что же, приходится приобщаться к офисной культуре.

— Это не просто пирожные! — с нескрываемой признательностью воскликнул он, комично вскинув брови. — Это пирожные от «Маркс и Спенсер»!

— Ну, я знаю, что ты их любишь. И прости за вчерашнее.

— Все путем! Со всеми бывает.

— Ты пытался нас повеселить, — предположил я. — Просто у тебя случился очередной сбой чувства юмора!

— Ты слышал, Клем на следующей неделе собирается выступать с монологом, — объявила Зои, не отрывая взгляда от монитора.

— Шутишь?

— Ну именно это я и буду делать! Надеюсь, буду шутить! — воскликнул Клем в восторге от собственной шутки. — Эй, Сэм, ты слышала?

Сэм повернулась и бросила на него сонный взгляд.

— Джейсон, имея в виду мое выступление, позволил себе предположить, что я собираюсь шутить, и я ответил: «Именно это я и буду делать!»

Сэм отвернулась.

— Видел бы ты свое лицо. Только дай мне повод, парень, а уж за словом в карман я не полезу!

Оставалось только показать ему большой палец и сесть за стол.

Клем уставился в пространство, видимо, готовясь сделать какое-нибудь саркастическое замечание о сущностной значимости большого пальца.

Я углубился в работу над статьей, уже получившей заголовок «Луч света в темном Брайтоне». Я решил вложить в нее душу.

Обеденный перерыв.

Скамейка в парке.