Однако специальная комиссия, состоявшая из директоров Ассигнационного банка, рассмотрев образцы, признала их «не совсем удачными». Она сочла неприемлемой «одинаковость формата купюр», «единообразие цифр в нумерах», «нерегулярность литер в прописях». По мнению комиссии, представленные образцы не представляли больших затруднений для их подделки.

Между тем князь Хованский в своём заключении написал: «Не переменяя ничего в представленном от генерал-лейтенанта Бетанкура рисунке всех ассигнаций, отменить токмо предлагаемое им двойное тиснение…»Поэтому было принято коллегиальное решение печатать на ассигнациях «сетку краскою серого цвета», а украшения, подписи, буквы в прописях и цифры в нумерах — красками разного цвета, с тем чтобы «каждое достоинство ассигнационной бумаги имело свой отличительный знак».Такое «изобретение», по мнению управляющего Экспедицией заготовления государственных бумаг, было «несравненно удобнее и гораздо меньше требует времени, нежели двойное тиснение, для глаза же приметнее, а для подделки почти невозможное: один человек не в состоянии взяться за это дело, так как, как бы он ни был искусен, ему окажется не под силу писать сетку пером, а ещё менее вырезывать оную».

Александр I в 1815 году был в Европе и очень зорко следил за работой по созданию фабрики ассигнаций. Царь отлично понимал, что эта задача такой же государственной важности, как и свержение Наполеона, в конце февраля 1815 года покинувшего остров Эльба и высадившегося на юге Франции.

2 декабря 1815 года Александр прибыл в Петербург (он отсутствовал больше года) и начал наводить порядок. Во всех министерствах прошли финансовые проверки. Не обошли они стороной и Институт Корпуса инженеров путей сообщения. Статссекретарь Пётр Степанович Молчанов, в течение нескольких лет распоряжавшийся важнейшими делами государства в отсутствие императора, был отправлен в отставку. С приездом царя началась кампания по искоренению злоупотреблений во всех ветвях государственной власти. Была назначена комиссия для проверки финансовой деятельности управляющего Военным министерством князя Алексея Ивановича Горчакова.

Она установила, что во время войны с Наполеоном, когда многие жертвовали последним, в провиантском департаменте производились огромные хищения. Обнаружили прямой сговор с купцами на поставку продовольствия для армии по завышенным ценам. Близкие к Горчакову чиновники (Самбурский, Приклонский и многие другие) были разжалованы, отданы под суд или отправлены на гауптвахту. Особым указом Государь запретил всем офицерам носить гражданское платье и приказал соблюдать уставную форму одежды. За малейшую провинность даже боевые и заслуженные офицеры строжайше карались.

Бетанкур сразу же почувствовал изменения в характере царя и какое-то время старался не попадаться ему на глаза, тем более что, кроме работы на фабрике ассигнаций, дел хватало и в Институте.

С возвращением из ссылки Базена, Дестрема, Потье и Фабра научная работа в институте оживилась. Дестрем и Потье получили чин подполковника. Это событие все шумно отметили. Но вскоре Фабр и Дестрем перевелись в Корпус инженеров путей сообщения, а Потье и Базен остались в институте на преподавательской работе. Карл Иванович Потье начал читать курс начертательной геометрии, а Пётр Петрович Базен — высшего анализа и механики.

Осенью 1815 года по настоянию Бетанкура в программу ввели специальную дисциплину — «Курс построений». (Нельзя сказать, что он был новым: раньше строительное искусство уже входило в курс математики.) Курс включал проектирование и строительство транспортных и гидротехнических сооружений. В него вошли такие разделы, как строительные материалы, строительная механика, производство строительных работ, шоссейные дороги, мосты, гидротехника. В дальнейшем эти разделы станут самостоятельными предметами учебного плана.

В приказе главнокомандующего армиями генерал-фельдмаршала Барклая де Толли от 31 января 1815 года, в частности, говорилось:

«Быв личным свидетелем, с какою готовностью и усердием чиновники Корпуса путей сообщения, состоящие при армии, исполняли возлагаемые на них поручения в устроении переправ, наведении мостов, проложении и починке дорог и, вообще, что до обязанности их относилось, я приятным долгом поставлю объявить им благодарность».

Эти слова в полной мере относились и к воспитанникам Института Корпуса инженеров путей сообщения, принимавшим участие в войне 1812 года. Многие из курсантов были повышены в чине, награждены знаками отличия. Но никто из них при этом не задирал нос перед товарищами, в военных действиях не участвовавшими.

Единственный сын Бетанкура Альфонсо гордился, что знаком с героями, — они иногда защищали его от одноклассников-лицеистов, с которыми ему приходилось не раз драться. В лицее был учреждён особый класс для преподавания римско-католического катехизиса, и Альфонсо, будучи католиком, посещал его. За это от одноклассников он и получил обидную кличку Иезуит. Тех, кто не был крещён в русскую православную веру, после занятий подкарауливали и избивали. Доставалось и Альфонсо, хотя он мог за себя постоять.