Бетанкур внутренне переживал отставку Сперанского: он искренне уважал его и порой даже восхищался им. Но он отлично усвоил правила игры при русском дворе (они ничем не отличались от испанского) — опального и изгнанного чиновника тут же забывали.

9 апреля, после молебна в Казанском соборе, Александр I выехал в Вильну. В составе царской свиты был и Георг Ольденбургский с несколькими своими подчинёнными. В тот же день, после встречи с Бетанкуром, граф Румянцев вызвал французского посла Лористона и заверил его, что Государь остается верным союзником Наполеона, хотя скопление французских войск под Кенигсбергом тревожит русский двор.

Несмотря на то что в эти дни председатель Государственного совета граф Николай Петрович Румянцев был поглощён внешней политикой, он продолжал следить за успехами Института Корпуса инженеров путей сообщения, так как считал его своим детищем. С 1812 года в институте начали читать углублённый курс по изучению дифференциального исчисления (разложению в ряд логарифмических и тригонометрических функций, нахождению наибольшего и наименьшего значения функций одной переменной, приложению дифференциального исчисления к теории кривых линий), интегрирования различных функций, а также вычисления интегралов с помощью рядов.

Георг Ольденбургский на частые встречи Бетанкура с графом Румянцевым сначала смотрел как на нарушение субординации, но однажды за обедом на двенадцать персон в Каменноостровском дворце увидел, как сам Александр I подливает вино в бокал Бетанкура. После этого главный директор путей сообщений стал смотреть на всё связанное с его подчинённым сквозь пальцы, поняв, тот — «любимчик» Его Императорского Величества. Да и вообще, с каждым годом Бетанкур всё больше нравился принцу Георгу Ольденбургскому: он сам был талантлив и мог ценить одарённость в других.

Весной 1812 года, когда Александр I находился в Санкт-Петербурге, Бетанкур иногда обедал с ним по два раза в неделю. Государя интересовало не только строительство водных путей и развитие технического образования в России — он также с особым вниманием выслушивал удивительные рассказы Бетанкура о жизни испанского двора. Незаметно для всех Августин де Бетанкур стал оказывать влияние на императора в вопросах внешней политики, касающихся Испании и Португалии. Так, не без участия Бетанкура 8 июля 1812 года в Великих Луках был подписан секретный русско-испанский договор, по которому Россия признала кадисские кортесы и конституцию 1812 года.

Таким образом, Бетанкур по-своему отомстил испанской инквизиции: годом позже кортесы полностью упразднили её и приняли законы против религиозных орденов. Учредительное собрание Испании отменило ряд церковных налогов, а также конфисковало и продало значительную часть церковных земель. Подписание русско-испанского договора в Великих Луках имело важное политическое значение для укрепления международного положения кортесов.

Но все эти события были ничтожны в сравнении с теми, что происходили в Восточной Европе. 12 июня шестисоттысячная армия Наполеона перешла Неман и вторглась в пределы Российской империи. Ей противостояли три разрозненных русских соединения общей численностью двести тысяч человек. Причём одна треть находилась на юге и вела войну с Турцией. Для России настало трудное время, но, как оказалось, и блистательное.

Уже в первый месяц войны шестнадцать воспитанников Института Корпуса инженеров путей сообщения отправились в действующую армию. Перед Юсуповским дворцом их провожали преподаватели, Августин де Бетанкур с супругой и директор института генерал-майор Сеновер.

— Говорят, Бонапарт полный невежда и отъявленный грубиян? — обратился один из курсантов к директору, хорошо знавшему Наполеона, когда тот был ещё никому не известным офицером.

За генерал-майора ответил молодой поручик, будущий декабрист Сергей Муравьев-Апостол:

— Наполеон — настоящий капрал! Образование практически не коснулось его!

— А правда, что в столовой у профессора Базена висит портрет Бонапарта, вытканный на шёлковом платке? — обратился один из отъезжающих к Бетанкуру.

— Не знаю, — пожал плечами инспектор. — Профессор Базен ни разу не приглашал меня к себе на обед. Но Наполеон — сильный и коварный противник. Хотя ему и не сломить наших молодцов. Государь сказал: «Я не положу оружия, доколе ни единого неприятельского воина не останется в царстве моём». И мы, — Бетанкур окинул всех ликующим и торжественным взглядом, — в этом ему подмога.

— Ура! — бодро и весело закричали восторженные воспитанники института.

— Наполеон — это новый Тамерлан. Ему чужды высокие движения сердца и узы крови, — заметил Муравьёв-Апостол своему сокурснику барону Строганову.