Когда под фундамент выкопали глубокий котлован, в нём начала скапливаться вода — её постоянно приходилось откачивать: она мешала вбивать чугунными бабами в почву пропитанные смолой сосновые сваи длиной более шести метров и диаметром около четверти метра. Сваи забивали на одинаковом расстоянии, равном их диаметру, пока они не переставали входить в почву. При этом земля между сваями уплотнялась так, что приобретала твёрдость камня. Затем только что вбитая свая обрезалась под один уровень со старыми. Промежутки между сваями плотно утрамбовывали древесным углём и замазывали известковым раствором, на него накладывали тщательно подогнанные друг к другу крупные строительные камни — буты. При такой конструкции основания собора старые и новые его части прочно связывались между собой.

Закладка фундамента такого колоссального сооружения заняла пять лет. На возведение только одного основания потребовалось более двухсот квалифицированных каменотёсов. И это при том, что работы велись «ежедневно, не исключая и праздничных дней, кроме воскресных».Бетанкур помог Монферрану разработать проект для транспортировки монолитов. А «катить гранитные колонны от пристани до места строения Исаакиевского собора»поручили любимцу Бетанкура — уже не каменотёсу, а подрядчику Самсону Суханову (в подчинении у него было более двухсот человек).

На строительстве Исаакиевского собора постоянно проходили практику воспитанники Института Корпуса инженеров путей сообщения. «Сии занятия имели двоякую цель: во-первых, исследовать системы сооружений, употребление материалов и средств, принимаемые для доставления работам надлежащей прочности; во-вторых, познакомиться с приёмами, употребляемыми при производстве различного рода работ, например при поднятии значительных тяжестей, при составлении растворов и пр.».

В 1820 году Монферран опубликовал гравированные чертежи строящегося Исаакиевского собора. Это послужило поводом для широкого обсуждения его проекта. Антон Модюи, страшно завидовавший успехам молодого соотечественника, обрушился на проект Исаакиевского собора с уничтожающей критикой. Он утверждал, что Монферран — слабый архитектор и абсолютно не сведущий в механике и строительном деле. Он не сможет связать старые и новые кладки здания на одном фундаменте, а увеличенный в размерах купол на барабане обязательно обрушится при такой опоре на разновременные столбы. Если бы на защиту Монферрана не встал генерал-лейтенант Бетанкур, то «незадачливого» архитектора точно бы отстранили от проекта.

Бетанкур верил в талант Монферрана, а в глубине души считал, что строительство Исаакиевского собора — это его собственное детище и он воплощает его в жизнь руками молодого талантливого архитектора, отобранного из дюжины не менее одарённых. Как гениальный скульптор видит в десятках мраморных глыб только одну — подходящую, так и Бетанкур безошибочно угадал талант архитектора, способного воплотить его замысел. По этому поводу Вигель писал: «Великим мастером будет он, Бетанкур, а он(Монферран. — Д.К.) по возможности будет стараться облекать в формы гениальные его идеи».

И всё-таки борьба с Модюи на несколько лет приостановила возведение Исаакиевского собора, хотя заготовка материалов для строительства продолжалась. Монферрану пришлось частично согласиться с доводами Модюи и признать, что конструкция купола на барабане, опирающегося на разновременные опорные столбы, имеет ряд конструктивных промахов. Модюи настроил почти всех архитекторов против «выскочки» Монферрана. Только Карло Росси не примкнул к большинству. Он продолжал поддерживать с Монферраном дружеские отношения, иногда прямо вставая на его защиту.

Летом 1817 года состоялось бракосочетание великого князя Николая Павловича, будущего императора Николая I, с немецкой принцессой Шарлоттой. Новобрачные поселились в Аничковом дворце, где великий князь Николай Павлович будет жить до восшествия на престол; своей супруге он охарактеризовал его так: «Если кто-то спросит, в каком уголке мира скрывается истинное счастье, сделай одолжение, пошли его в Аничковский рай».

И это неудивительно! Ещё в самом начале 1817 года по распоряжению Бетанкура в этом дворце Карло Росси произвёл полную реконструкцию. В семнадцати помещениях парадного этажа заново расписали все плафоны и обновили некоторые интерьеры. Стены жилых комнат обтянули новыми дорогими тканями — атласом, штофом и бархатом, а приёмные отделали искусственным мрамором, затем также расписанным. Даже мебель, светильники, предметы декоративного убранства — всё изготовили по рисункам зодчего. В искусстве интерьера Росси был так же виртуозен, как и в архитектуре. К 1819 году была полностью закончена и реконструкция усадьбы Аничкова дворца. Ранее запущенная территория превратилась в парадный, хорошо озеленённый архитектурный комплекс, украсивший дворец со стороны Невского проспекта.