Шрифт:
Было о чем рассказать! И пусть им бешено завидуют! Эх, жаль, что они обещали никому ничего не говорить…
После того как они, перебивая друг друга, поговорили о своих боевых делах, Петя многозначительно похлопал по брезенту.
— Знаешь, что здесь?
— Уголь?
— Винтовки! Уголь только сверху.
— Врешь!
— Чтоб я не сошел с этого места! Целый тендер винтовок. Пока ждал тебя — разведал.
— Так ведь на следующей станции оружие отбирают кадеты! Найдут и отберут…
— Не успеют. То вже моя справа! — успокоил их кочегар, слышавший этот разговор.
— А как?
— Побачишь!
И Юра увидел. Вместо того чтобы как стрела промчаться мимо станции, на платформе которой суетились офицеры, толпились солдаты с винтовками и сине-красно-белыми повязками на руке, только и ждавшие поезд, чтобы отобрать оружие, паровоз замедлил ход.
— Скорее! Вперед! — закричали Юра и Петя кочегару.
Но он молча прошел мимо них и спрятался на задней железной лесенке. Теперь они видели лишь его кепку.
— Надо скорее! — закричал Юра машинисту.
— А ну цыц! — сердито отозвался тот. И добавил: — Легайте, пацаны, чтобы пули не зацепили!
Мальчики оглянулись. С перрона никто не стрелял. А поезд медленно, но все же двигался и двигался. Вот уже и конец перрона.
«Сейчас рванется вперед!» — обрадовался Юра. Но поезд остановился. Ужас, да и только!
Кепки кочегара не стало видно. К паровозу бежали офицер с наганом в руке и два солдата с винтовками наперевес. На тендер поспешно влезал кочегар.
— Готово! — крикнул он и упал на уголь.
Паровоз дернулся и двинулся вперед. А задний паровоз и вагоны остались на месте.
— Стой! — донесся крик, и над тендером свистнула пуля.
Юра поднял голову посмотреть, но рука кочегара пригнула ее к углю.
— Лежи, дурья голова! Убьют!
Пули свистели, барабанили по тендеру, как дождь по крыше. Юра впервые слышал свист пуль. От этого визга мурашки поползли по спине. Он прижался щекой к углю и лежал бы так долго, но Палей сказал:
— Пронесло! — и засмеялся так, как только он один умел смеяться.
И все засмеялись и заговорили. А паровоз мчался, и на каждой станции ему открывали семафор.
— Когда есть рабочая солидарность, революции — зеленая улица! — сказал Палей.
Глава VI. ИЗГНАНИЕ
1
В гимназию друзья ехали на трамвае. Молчали.
— Винтовок не брали, — напомнил Юра на остановке. — Пошли гулять за город и заблудились. Ночевали на угольном складе, дядечка пустил.
Идти через кухню или парадным ходом? Храбро пошли парадным. Пансионеры строились на обед. Они сбежали в раздевалку, разделись. И когда мимо проходил их класс, подстроились и заняли свои места за Заворуем.
— Где были? — прошипел тот. — Почему грязные?
Они ответили, как условились.
После обеда Рыжий повел их к инспектору. Матрешка сидел за столом. Увидев их, он встал, всплеснув ручками:
— Что за вид, что за брюки, обувь? Где валялись, где ночевали?..
— Пусть они ответят, почему их шинели вымазаны углем! Как у кочегаров. В пролетарии записались? Это теперь модно… — вмешался Рыжий и добавил: — Надо бы их допрашивать поодиночке.
Юру выслали в коридор, и, пока он ждал, в комнату прошел директор. Через полчаса вышел Петя, красный и заплаканный. Вызвали Юру. Он стал у двери.
— Я не потерплю анархии в моей гимназии! — закричал директор, остановившись перед ним. Руки он держал за спиной и часто приподнимался на носках, его голова вросла в квадратные плечи.
— Я… — начал Юра.
— Молчать! Как стоишь, негодяй! Большевик! Против правопорядка? Распустились! — У директора на боку позванивала шпага. Он почему-то был в парадном мундире.
Юра стоял ни жив ни мертв.
— Никаких оправданий не принимаю! Можешь идти!
— Я больше не буду! Никогда! — громко произнес Юра.
— A-а! Не будешь? Да как ты смел?! Кто подговорил? Назови фамилии! Чистосердечное раскаяние уменьшает вину. Говори! — требовал директор. Лицо его побагровело.