Шрифт:
— Павел!.. Павел!.. Это я, Мария!
— Кто кричит? Молчать! — прикрикнул начальник в добротном полушубке.
Павел узнал ее голос. «Но почему она здесь? Ее-то за что?»
— Гражданин начальник, это моя жена, Мария Нестеренко! Позвольте проститься!..
— Нестеренко я! Мария Нестеренко, жена Рычагова! — в подтверждение назвалась она.
— Нельзя! Первую пятерку увести! — скомандовал старший, и охрана, окружив арестованных, подталкивая, увела их в темень ночи…
Женщин, а их было трое, увели последними. Спотыкаясь о смерзшиеся неровности дороги, они спустились в лощину, миновали горку, источавшую острый запах извести, когда оказались на поляне, слепя их, вспыхнул свет фар. И сразу ударили выстрелы…
В ту же ночь появился документ, названный актом. В нем сообщалось: «Город Куйбышев, 1941 год, октября 28 дня. Мы, нижеподписавшиеся, согласно предписанию Народного Комиссара внутренних дел СССР, генерального комиссара государственной безопасности тов. Берия Л. П. от 18 октября 1941 года за № 2756/Б, привели в исполнение приговор о ВМН (высшая мера наказания. — А.К.) — расстрел в отношении следующих 20 человек осужденных:
Штерн Григорий Михайлович, Локтионов Александр Дмитриевич, Смушкевич Яков Владимирович, Савченко Григорий Косьмич, Рычагов Павел Васильевич…
Розова-Егорова Зинаида Петровна, Фибих Александра Ивановна, Нестеренко Мария Петровна».
Г. М. Штерн
1900–1941
Григорий Михайлович Штерн — генерал-полковник. В Советской Армии с 1919 года. Во время гражданской войны в качестве комиссара полка, бригады, политотдела стрелковой дивизии участвовал в боях с белогвардейцами на Южном фронте.
После войны — комиссар полка, штаба стрелковой дивизии и конного корпуса.
С 1923 по 1925 год Г. М. Штерн участвовал в борьбе с басмачеством на Туркестанском фронте. Затем — начальник политотдела 7-й кавалерийской дивизии.
Учитывая деловые качества, Штерн был выдвинут на ответственную должность порученца наркома обороны СССР, на которой находился по 1936 год.
Во время войны в Испании был главным военным советником при республиканском правительстве. По возвращении в мае 1938 года — начальник штаба Дальневосточного фронта. В августе того же года руководил боевыми действиями войск в районе озера Хасан. После командовал 1-й отдельной Краснознаменной армией на Дальнем Востоке.
В 1939 году возглавлял фронтовое управление, координировавшее действия советских войск на Дальнем Востоке и МНРА во время боев на реке Халхин-Гол.
За образцовое выполнение заданий, героизм и мужество, проявленное в боях с японскими захват-чинами, Штерну было присвоено звание Героя Советского Союза.
Во время советско-финляндской войны 1939–1940 годов командовал 8-й армией.
В январе 1941 года Г. М. Штерна вновь направляют на Дальний Восток командующим Дальневосточным фронтом.
В апреле он возглавил Управление ПВО Народного комиссариата обороны, а 7 июня его арестовали, «с согласия Буденного», как указано в резолюции об аресте.
Во время нахождения под стражей Штерн подвергался нечеловеческим пыткам, однако ложных показаний, каких добивался от него Берия и его подручные, он не дал. Лишь на допросе 27 июня он, не выдержав пыток, показал, что с 1931 года являлся участником заговорщической организации и агентом немецкой разведки, однако в конце протокола он дописал: «Все вышеизложенное я действительно показывал на допросе, но все это не соответствует действительности и мною надумано, так как никогда в действительности врагом, шпионом и заговорщиком я не был».
Во время халхингольских событий Штерн являлся командующим фронтовой группы войск, в подчинении которого находилась армейская группа Жукова. Выдвигая Штерна на эту должность, руководители страны признавали его как одного из наиболее опытных и грамотных военачальников, оставшихся после репрессии 1937–1938 годов. После разгрома японцев у озера Хасан его действия получили высокую оценку наркома обороны. В приказе № 0040 от 4 сентября 1938 года указывалось: «…Японцы были разбиты и выброшены за пределы нашей границы благодаря умелому руководству операциями против японцев т. Штерна и правильному руководству т. Рычагова действиями нашей авиации».
Подводя итоги халхингольским событиям в августе 1939 года, нарком в приказе отмечал действия Жукова и Штерна. Им одновременно присваивалось звание Героя Советского Союза.
Присущая дальновидность военачальника позволила Штерну сделать предположение, что вслед за авантюрами у озера Хасан и на реке Халхин-Гол японцы предпримут более серьезные действия, а потому необходимо сибирские воинские формирования довести до их штатной численности. Он сумел добиться специального разрешения Политбюро ВКП(б) о приведении войск Дальнего Востока в боеготовное состояние.