Камелефата осматривался по сторонам, изучая необычную жизнь, кипевшую вокруг. Он с интересом прислушался к разговору какого-то африканца с белым работорговцем.

— Твой сын еще слишком мал, — говорил работорговец, — он и работать-то как следует не сможет.

— Он подрастет, — уговаривал его африканец. — Он скоро станет высоким и сильным, вот увидите.

— Ладно, договорились, — буркнул работорговец.

Камелефата так и застыл, онемев от того, что только что услышал. Значит, этот сильный мужчина не желает работать сам, зато без зазрения совести только что продал собственного сына!

Камелефата видел, как этот жалкий отец на вырученные деньги купил себе бочонок вина, к которому так и припал. Вот уж позор! Продать сына, напиться до потери сознания, человеческий облик потерять! Возмущенный Камелефата не удержался и из своего укрытия послал стрелу, пронзившую бочонок с вином; из отверстия тут же потекла зловредная влага.

Пьяница разразился потоком ругательств и проклятий.

Камелефата задумался: как же бороться с этой новой опасностью, которая грозит свести на нет саму его борьбу с работорговлей? Люди продают собственных детей! Когда-то дело ограничивалось тем, что в рабство продавали лишь воров да преступников. Потом начали продавать также захваченных на войне пленных, и тогда же такие, как «помбейрос», превратили войну в отвратительный источник наживы. Какое значение имело для них то, что гибнут люди? А сейчас люди продают собственную плоть и кровь.

Все это было непереносимо для бедного Камелефаты.

Молодой вождь продолжал свои горестные размышления, когда вдруг заметил четырех королевских стражников, которые направились к его друзьям, занятым торговлей.

Стражники остановились и высокомерно спросили:

— Кого из вас зовут Камелефата?

— Никого, — ответил тот самый крошечный человечек, у которого якобы болел живот. — Вот я, например, Ату-Трус. Но так прозвали меня мои приятели, которые, видно, считают себя самих чересчур храбрыми. Да, а вот и они сами, мы продаем слоновую кость, уважаемые стражники. Позвольте вам представить…

— Молчать! — рявкнул стражник, который, похоже, был за главного. — А ну-ка живо во дворец!

Ату-Трус поднял глаза и встретился взглядом с Камелефатой, так как знал, где того высматривать; Камелефата знаком приказал ему следовать за стражниками. И вот Ату и остальные затрусили через рыночную площадь, а впереди в полном молчании важно шествовали королевские солдаты.

Во дворце всех двенадцать ашуку привели в большой зал и оставили там одних. Однако вскоре стражники появились вновь.

— Вы свободны, — сказал их начальник.

— Я же говорил вам, что среди нас нет Камелефаты, — заворчал Ату Трус.

Когда двенадцать ашуку вернулись на рынок, Сума сходил на разведку, узнал от них все, что нужно, и рассказал об этом Камелефате.

«Значит, — думал Камелефата, — предатель все еще находится во дворце, куда Ату и остальных водили только для того, чтобы убедиться, действительно ли меня нет среди них».

Он не ошибся: во дворце, скрытый за занавесями, некий человек до крови искусал себе губы — ведь снова его смертельный враг ускользнул из расставленных сетей потому, что был много умнее ловца.

Между тем вся слоновая кость была распродана, и Камелефата велел передать торговцам:

— Сейчас нам не стоит нагружать себя оружием и припасами. Купите три мешка соли, и мы немедленно выступаем в путь. Впрочем, мы с тобой, Сума, нагоним их чуть позже.

Камелефата знал, что в городе в случае нападения защищаться им будет трудно. Но труднее всего сейчас — выйти из города. Кроме того, он понимал, что товарищи его представляют собой в глазах короля прекрасную наживку, на которую он, Камелефата, должен клюнуть. Но король этот оказался не больно-то сметлив. Двенадцать ашуку вышли из города с одной стороны, тогда как Камелефата и Сума вышли с противоположной. Они обогнули город по лесу, проследили, нет ли за отрядом погони, и, не заметив ничего подозрительного, воссоединились со своими товарищами. Камелефата был настороже. Он знал, что рано или поздно предатель со своими приспешниками перейдет к прямому нападению. Что же все-таки замышляют враги?

Внезапно Камелефата застыл как изваяние, приказав своим людям тоже замереть. Где-то впереди разговаривали люди, и Камелефата прислушался.

— Видали того, что шел впереди? — спросил чей-то грубый голос, напоминающий рычание гориллы.

— Что до меня, то я все стражниками любовался: уж больно красиво они одеты — должно быть, немало во дворце получают!

— Тупица, что ж ты каким-то солдафонам завидуешь, — возразил все тот же грубый голос. — Мне вот, например, самому охота королем стать. У меня брюхо небольшое, и мне, чтобы его наполнить, людьми торговать нужды нет.

Камелефата узнал голос одного из тех рабов, которых они освободили прошлой ночью. Когда оба болтуна в конце концов наткнулись на отряд Камелефаты, за спором не заметив ашуку, то сразу умолкли.

— О ком это вы только что беседовали? — спросил их Камелефата.

Маленький болтун, уже нам знакомый, не заставил себя долго упрашивать и с удовольствием принялся рассказывать:

— Мы спали в зарослях колючего кустарника, и нас разбудил шум чьих-то шагов. Знаете, теперь всегда надо быть настороже. Мы не испугались, конечно, но сидели тихо, как мыши. И увидели благородного господина, который, казалось, был вне себя от злости и все приговаривал: «Уж в этот-то раз он нам попадется! Больше ему нас не провести!» Ах да, — прибавил болтун, — забыл, ведь за господином-то этим шли два десятка королевских стражников.