Джон сказал, что им дали свежих лошадей, и в сопровождении двух норманнских всадников они отправились в город Эврё в Нормандии, где их ждал сам герцог. Вильгельм — большой человек, и в смысле размеров, и по манере держаться. Он сразу же заявил, что давно ждет встречи с Гарольдом Годвинсоном. Одерикус скакал рядом с Гарольдом, хотя здесь его умения переводчика не требовались, поскольку Вильгельм хорошо говорит по-английски. Джон сказал, что позже видел Одерикуса и Вильгельма, которые дружески о чем-то беседовали и часто смеялись. И, хотя он не понимал, о чем они разговаривали, было очевидно, что они встречались раньше.

Я начала догадываться, зачем Гарольд взял с собой монаха. Одерикус часто встречается с королем и королевой, поскольку король уважает его норманнские корни, а кроме того, он — королевский писец и священник. Возможно, то, что Гарольд посетил Нормандию, указывает на его намерение сблизиться с людьми короля.

Мадлен закрыла блокнот. Читать больше было нельзя, холодный ветер обжигал лицо, и она не чувствовала ни рук ни ног.

Мадлен поспешно поднялась по каменным ступенькам и вошла в музей, где было тепло. Она наслаждалась, чувствуя, как отогревается тело, и совсем не обращала внимания на экспонаты.

Она немного постояла возле стойки с сувенирами, отогревая пальцы и размышляя, что будет дальше. Мысль о том, чтобы провести остаток дня в окружении своего только что обретенного имущества, показалась Мадлен не слишком привлекательной, но и разгуливать по холодным улицам Кентербери ей совсем не хотелось.

Она подошла к кирпичному зданию, где располагался городской архив, так и не решив окончательно, что делать дальше. Работники архива должны быть на месте, прикинула Мадлен, переводя взгляд от двери с облупившейся краской на часы. Полдень еще не наступил, а ланч у англичан начинался не раньше часа.

В приемной Мадлен снова вспомнила о дантистах, но сейчас за столиком сидела серьезная молодая брюнетка, которая посмотрела на посетительницу, оторвавшись от монитора компьютера.

— Добрый день, — вежливо сказала брюнетка. — Я могу вам помочь?

— Да, надеюсь, можете, — сказала Мадлен, не зная, с чего лучше начать. — Меня интересуют артефакты, находившиеся в аббатстве Святого Августина и… — Она замолчала, затем собралась с духом и продолжила: — Любая информация… список или документы, которые как-то с этим связаны… Я занимаюсь исследованиями, — неуверенно закончила Мадлен.

Выражение вежливого интереса на лице молодой женщины не изменилось, но, когда она заговорила, Мадлен показалось, что в ее голосе появились покровительственные нотки.

— Боюсь, что подобных списков не существует. Дело в том, что библиотека аббатства была сожжена и вместе с ней погибли многие реликвии. Мы можем лишь догадываться о сотнях манускриптов или сокровищах, сгоревших в огне.

— Однако существует теория о том, что многие предметы были незаметно переправлены в церкви или даже частные дома.

Брюнетка фыркнула, стараясь сохранять вежливость.

— Да, подобные слухи существуют. Но никаких доказательств у нас нет. Сожалею, но я не могу вам помочь.

У Мадлен сложилось впечатление, что она совсем об этом не сожалеет, поскольку ее глаза не раз вновь обращались к монитору. Она почувствовала легкое раздражение.

— На самом деле вы все-таки можете мне помочь, — сказала Мадлен, стараясь, чтобы ее улыбка получилась доброжелательной.

— Да? — Брюнетка напряженно улыбнулась.

— Может быть, Николас сейчас на месте? Он просил меня зайти к нему, если я буду в архиве.

Брови брюнетки поползли вверх.

— Вы друг Николаса? Могу я узнать, как вас зовут?

— Мадлен.

Она встала, бросила прощальный взгляд на монитор и нажала на кнопку интеркома рядом с дверью, из-за которой вышел Николас во время первого визита Мадлен в архив.

— Ник, вас хочет видеть Мадлен.

Тон брюнетки заметно смягчился, когда она обратилась к Николасу, и Мадлен позволила себе улыбнуться.

Наверное, у брюнетки был к нему свой интерес.

Вскоре послышались шаги, и появился Николас. Его иссиня-черные вьющиеся волосы были распущены. Одет он был в выцветшую голубую рубашку, делавшую его голубые глаза еще светлее.

— Привет, Мадлен. Я вижу, вы набрались мужества и готовы взглянуть на изнанку Кентербери. Идемте.

Он повернулся к двери, кивнув брюнетке, которая одарила его нежной улыбкой. Мадлен последовала за ним, попрощавшись с брюнеткой, чья улыбка стала куда менее искренней.