– Да как же ты его поймаешь, если он водолаз, да еще дайвер? – отмахнулся Антуан. – Небось лежит себе на дне и дразнится!

– Жалко, моторки нет, – сказал Костя, – проехаться бы по реке, посмотреть… Наверняка он не один. Поймать с поличным, составить протокол, чтобы неповадно было!

– А… м-ня-а… разве у тебя нет моторки? – спросил кот.

– Откуда? – сокрушенно сказал Костя.

– Вот и отлично! – оживился Антуан. – Может, еще половим?

– Половим, – сказал Костя и вынул из кармана запасную леску.

– Мне как, снова подманивать? – нехотя спросил Антуан.

– Не надо, – отмахнулся Костя.

– Это почему же не надо? – подозрительно осведомился Антуан. – Или я нехорош? Или рыбы жалко? Так ты так и скажи! Надоел, мол, глаза бы мои на тебя не смотрели. Скажи, скажи! Я не обижусь, я все пойму!

– Глупости, – сказал Костя, – ни о чем таком я и не думал. Приманивай, пожалуйста, разве мне жалко?

Антуан снова забегал по берегу.

– Ловись рыбка, – запричитал он, – лови-ись! Маленькая и большая! Особенно большая… Клю-клю-клю… Рыб-рыб-рыб!

Он бегал до тех пор, пока не охрип. Костя от этого концерта слегка обалдел, а потому и не среагировал вовремя на движение поплавка. А когда среагировал, леску уже тянуло на дно.

– Ну погоди! – Костя осторожно подсек и не спеша потянул на себя. И снова поверхность реки забурлила, и над водой показалась еще одна голова в маске.

Выплюнув загубник, аквалангист заорал благим матом:

– Ты че, баклан, окосел, что ли? Больно же! Ну я тебе сейчас дам!

Аквалангист отчаянно забарахтался, направляясь к берегу. Через минуту он уже стоял на песке, свирепо вращая глазами. Обрывок лески словно тоненький хвостик скорбно свисал с задницы водолаза.

– Ну сейчас ты у меня попляшешь!

– Это ты у меня попляшешь, – мрачно сказал Костя, извлекая из кармана служебное удостоверение и раскрывая его перед незнакомцем. Аквалангист остолбенел.

– А? – посмотрел он на Костю, словно увидел привидение. – Что? Хто?

– Вот сейчас и узнаешь, хто, – пообещал Костя, поднимая с травы папку. – Сейчас составим протокол…

– Екарный бабай! – прошептал аквалангист, резво разворачиваясь к воде.

– Стоять! – крикнул Костя, но не тут-то было.

Крупными лягушиными прыжками незнакомец бросился обратно и с грохотом обрушился в воду, так что на берег выплеснулась волна. Гнаться за ним было бессмысленно.

– Диверсант! – завопил Антуан, обхватив лапами голову.

– Обыкновенный браконьер, – возразил Костя, – хотя многие из них не лучше диверсантов. Правда, у него не было подводного ружья. Может быть, они ставят сети?

– Вот и поели рыбки! – вздохнул кот. – И зачем я их только приманивал?

От расстройства он включил радиоприемник и принялся ловить что-нибудь веселое. Однако вместо музыки из радиоприемника донесся невнятный шум, затем простудный кашель, и наконец чей-то голос довольно явственно произнес:

– Хана, шеф, нас застукали!

– Какая хана? – тут же отозвался другой голос.

Антуан хотел было крутануть колесико настройки, но Костя отнял у него приемник и прибавил звук.

– Тут какой-то козел из леснадзора ошивается! Всю задницу мне растаранил и Коляну тоже!

– Ты чего мелешь, как это растаранил?

– Ну так… рыболовным крючком!

– А вы что?

– А чего? Еле крючки выдрали!

– Дебилы! – сердито сказал голос. – Возвращайтесь назад, погуляли – и будет. Все, связь окончена.

В ту же минуту эфир замолчал, и, сколько Костя ни вращал настройку, ничего, кроме музыки, не было слышно.

– Это что же получается? – пробормотал Костя, – Значит, целая банда орудует? Надо идти к директору. Пусть дает моторную лодку. И Яге с Горынычем сказать. Возьмем бандитов, никуда они не денутся!

– Ура! – закричал Антуан. – Вперед! – И, повесив на шею транзисторный приемник, припустил вслед за Костей.

Стояла ясная полуденная тишина. Серебристые паутинки растворялись в воздухе, и от этого он становился еще чище и прозрачнее. Просвеченная солнцем листва словно замерла на мгновение, готовая в следующую минуту встрепенуться и зашелестеть, но мгновение все не кончалось, и ни единого звука не раздавалось вокруг. Только огромная удивленная стрекоза зависла в нерешительности над двумя колокольчиками, не зная, на который из них опуститься.

Яга Степанидовна уселась на пенек в тени старого огромного дуба, раскрыла очередной том Жорж Санд и, шевеля губами, погрузилась в чтение.

– Вы мерзавец! – прочитала она. – Вы опорочили славное имя герцогов Анжуйских!

И тут на поляну упала чья-то огромная угловатая тень.

– Ахти! Кого это несет? – прошептала бабка и тихонько спряталась за дерево. От обладателя такой тени хорошего ждать не приходилось.

Действительно, через минуту из-за кустов появился здоровенный детина в коротких шортах и рубашке, расписанной попугаями. У него была бритая голова, заплывшее дрябловатым жирком лицо и маленькие воробьиные глазки, подозрительно поблескивающие из-под набрякших век. Это был Эдик собственной персоной. В руке он держал помповое ружье.