Она полулежала на шезлонге и, держа в руке раскрытую книгу, смотрела на исполненный совершенства, сверкающий водяной шар фонтана, увенчанный, словно короной, кольцом кипящих струй. С первого взгляда она показалась мне подростком - настолько мала она была по сравнению с соотечественницами. Потом я подумал, что она приезжая, не жительница Хеинвы. В отличие от большинства она была темной шатенкой, если не брюнеткой, с узким лицом, острым подбородком и карими глазами. Полные губки ее, красивые, как на рекламном проспекте, были чуть приоткрыты, и почему-то именно они в первый момент произвели на меня самое большое впечатление. Она была одета в длинное золотистое вечернее платье, перехваченное у талии пояском, а туфельки, выглядывающие из-под подола, показались мне удивительно маленькими и изящными. В глазах ее было такое выражение, словно она только что спала и, проснувшись, еще не поняла, где находится, все еще пребывая в мире своих видений. Но, несмотря на расслабленную позу, во всей ее тонкой фигуре чувствовалась такая внутренняя сила, что в своем золотистом платье она напоминала сувенирный кинжал - такой красивый, но все же остающийся оружием. Впоследствии мое первое впечатление оказалось самым верным.

Приблизившись, я привлек ее внимание легким покашливанием. Она медленно перевела свой задумчивый взгляд с фонтана на возмутителя спокойствия и некоторое время смотрела куда-то сквозь меня. В груди моей непонятно почему прокатилась холодная волна, а голове стало жарко. Но ослабить галстук я не решился, хотя казалось, вот-вот задохнусь.

–  Не припоминаю, - наконец промолвила она.
– Где мы могли с вами встречаться? Вы не были на балу у мэра города пару дней назад?

–  Был, - ответил я, хотя это было неправдой.

–  Возможно, нас там даже знакомили.
– Она с непередаваемой грацией приложила указательный палец виску.
– Но не могу припомнить, извините…

–  Меня зовут Иваном.

–  Ах да, конечно! Ваше имя настолько необычно, что я просто обязана была его запомнить. Еще раз извините!

–  Я принимаю ваши извинения, - входя в роль светского льва, ответил я.
– Но и вы примите мои…

–  Я напомню, - она сразу поняла, в чем дело, - меня зовут Нолли.

–  Очень приятно.
– Мне подумалось, что при этом принято целовать даме руку, но Моя новая знакомая не сделала никакого движения, а я, смущенный ее пристальным взглядом, не решился проявить инициативу.

Однако она не дала повиснуть неловкой паузе, неизбежной в таких случаях.

–  О! Вы тоже коллекционер!
– воскликнула Нолли, увидев камеру в моей руке.
– И как велика ваша коллекция?

–  Я совсем недавно начал этим заниматься, поэтому думаю, что не смогу рассказать вам ничего нового.

–  Ну что вы! Двум одинаково «больным» людям всегда есть о чем поговорить. У вас есть фонтан из сада возле президентского дворца?

–  Есть, мы недавно были там на приеме, и я сумел выкроить время на съемку. Но при первой возможности постараюсь все же переснять в другом освещении.

–  А внутренний фонтан в здании парламента?

–  Честно говоря, я от него не в восторге, но для пополнения коллекции он вполне пригоден.

–  Чем же он вам не нравится?

–  Он не имеет четких очертаний, слишком абстрактно.

–  А как вы находите большой фонтан в Аандеке?

–  Где?
– не понял я.

–  О! Это самый большой каскад, какой только существует, - пояснила Нолли.
– По крайней мере из функционирующих. Это километров двести на северо-запад отсюда.

–  Нет, так далеко забираться мне пока не приходилось…

–  Вы много потеряли, а впрочем… У меня очень большая коллекция, и я живу здесь недалеко…

–  Не знаю, право, могу ли я принять ваше предложение, - смутился я под слишком уж откровенным взглядом ее глаз.

–  Оставьте ваши предрассудки!
– сказала она, грациозно поднимаясь с шезлонга.
– Быть может, на своей планете вы, поступая таким образом, были бы и правы, но не здесь.

–  Вы знаете, - вырвалось у меня, - по-моему, на этой планете сильный пол выглядит несколько иначе…

–  Вот именно, - жестко сказала она, переходя на почти оскорбительный тон, - здесь все по-другому.

Ее можно было понять приблизительно так «Здесь сейчас распоряжаюсь я, а твое дело - подчиняться!» Не знаю, как на подобное обращение реагировал бы абориген, но от меня она добилась только бурного протеста, которому, впрочем, я не позволил вылиться наружу. Однако тон мой стал довольно сух и холоден.

–  Извините, Нолли, но я все же останусь здесь. Прием, конечно, неофициальный, но будет просто невежливо уйти столь внезапно и не попрощавшись. Благодарю вас за ваше любезное предложение. Я обязательно воспользуюсь им, но только в другой раз. До свидания!

Я повернулся и направился к дому.

–  Подождите!
– Я не без удивления заметил в этом возгласе нотки покорности, чего в принципе невозможно было ожидать от местной уроженки.
– Извините, - она пересекла разделяющее нас расстояние, - быть может, я действительно была несколько несдержанна. Но и вы по нашим меркам довольно необычны.

–  Разве?
– удивился я, уже не зная, то ли уйти, то ли остаться.

Дело в том, что до того момента мне ни разу не приходилось сходиться с туземками в приватной беседе. Встречи на приемах можно не брать в расчет - там можно разговаривать с несколькими десятками людей подряд и ни одного из них не запомнить.