— Петя, ну что ты еще придумал! Во-первых, у Сани — ребенок...

— Я куплю ей квартиру и регулярно буду присылать деньги, так что она сможет найти няню и вообще — не будет ни в чем нуждаться. Конечно, было бы лучше, если бы она вообще уехала за границу. Точно! Ей надо поступить в Пражский университет, или... Ну конечно! Как я сразу не сообразил! Она устроится у моего отца в Англии и поступит там!

Людмила запротестовала:

— Стоп, стоп, стоп... Господин писатель, по-моему, у вас чересчур разыгралось воображение. Саня сама в состоянии решить, как ей жить дальше. И в отношениях с Артемом они разберутся без нашего участия.

— Никаких отношений с Артемом у нашей дочери быть не может! Этот молокосос к ней больше близко не подойдет!

— Мину-уточку...

— Да, я считаю Саню дочерью, и мой долг защитить ее от подлеца, даже если речь идет о моем родном сыне... Ну вот, пожалуйста... Я так разволновался, что опять хочу курить.

— Никаких «курить» сегодня уже не будет, а с утра ты вообще должен бросить, — строго произнесла Людмила и напомнила ему: — Ты поклялся.

— Я? Поклялся? Когда?

— Пару минут назад. Причем своей жизнью.

...Телефонный звонок прозвучал как-то необычно. Вернее, для слуха любого другого человека, конечно, вполне обыкновенно — даже не межгород. Но Людмила обладала способностью различать по звонку, свой это звонит или чужой. Она даже знала, когда звонит Саня, а когда — Римма Аскольдовна. Петр потешался над такой ее почти экстрасенсорной способностью.

— Да ты ведьма! — восклицал он.

И вот сейчас она вновь безошибочно определила, что звонит чужой.

— Здравствуйте, будьте добры Петра, — вежливо произнес незнакомый женский голос.

— Здравствуйте. А его нет, — ответила Людмила.

— А скоро будет? Я звоню ему на мобильный, но он отключен.

— Думаю, через пару часов. Он в библиотеке, поэтому и телефон отключен. Простите, а кто его спрашивает? Может, ему передать что?

Незнакомка замялась на пару секунд:

— Это Лариса. Бывшая жена Петра... А вас, кажется, Людмилой зовут?

— Совершенно верно.

— Пожалуйста, передайте ему, чтобы он срочно позвонил. Это очень, очень важно... — Ее голос дрогнул.

— Что случилось? Может, я чем-то могу помочь?

— Вряд ли. — Голос Ларисы сразу стал холодным.

— Ну все-таки. Да вы не стесняйтесь, Лара...

— Не думаю, что мне следует делиться с вами моими проблемами. Мы ведь в каком-то смысле соперницы.

— Ну, если вы так считаете... — произнесла Людмила и внезапно спросила, озарившись догадкой: — Что-то с Артемом?

— Да... угадали, — неожиданно перестав сопротивляться, ответила Лариса, и Людмиле послышался ее тихий всхлип. — В интуиции вам не откажешь.

— Я сама — мать.

— Понимаете, — начала рассказывать Лариса, — Артем... наш сын... он... пропал...

— Пропал?

— Да уже неделю я его разыскиваю. Сотовый не отвечает, домашний тоже. Я заходила к нему в квартиру, у меня есть ключи... Там везде недельная пыль... И пустая бутылка из-под виски на полу, еще сотовый разбитый, камера... чай в чашке зацвел... — Она заплакала.

— Может, он где-то в компании? — предположила Людмила.

— Да нет у него никакой компании. Вы просто не знаете Артема. Он у меня такой несовременный...

Людмила чуть было не сказала, что как раз она-то прекрасно знает Артема и что Лариса по-матерински заблуждается насчет сына, — он вполне современен. Но деликатно промолчала.

— Я все больницы, все морги уже обзвонила... — продолжала Лариса, и ее рассказ становился все более сбивчивым, а в голосе слышались едва сдерживаемые рыдания. — Потом в милицию заявила... Только мне кажется, им там все по барабану, даже не почешутся искать... А он ведь гоняет на этом своем джипе как угорелый... да еще эта бутылка виски... Вдруг он сел за руль пьяным?.. Господи!.. Господи... если... Нет, я этого не переживу... лучше сразу — петлю на шею...

— Лариса, возьмите себя в руки. Когда вы подали заявление?

— Ой... кажется, вчера... знаете, я постоянно пью успокоительное, поэтому уже ничего не соображаю...

— Позвоните в тот отдел и поинтересуйтесь результатами. Позвоните, позвоните. Они обязаны его искать, это их работа.

— Я уже и Петину службу безопасности подключила... — совсем поникшим голосом произнесла Лариса и снова расплакалась.

— Лариса, вы только не волнуйтесь...

— Я совсем одна... совсем...