Наконец я совсем обессилела и, отдав ребенка, застыла у окна, наблюдая, как в наш двор стягивается все больше и больше народа. Офицеры полиции в мундирах и люди в гражданской одежде, вероятно, детективы, заполнили лужайку перед домом. Вскоре толпа стала такой многолюдной, что я потеряла Рэнди из вида. Полицейские подходили к Клайну, хлопали его по плечу и спрашивали, не ранен ли он. Я слышала, как Рэнди задыхается от кашля, а где-то в отдалении уже звучала сирена «скорой помощи». Почему-то мне казалось, люди надеются, что врачи опоздают и не успеют спасти мужа. Не знаю, на что надеялась я сама.

Однако медики успели вовремя.

После совместного обеда с Дуэйном и Кэролайн остаток недели прошел спокойно. Начиная с выходных дней и до среды мое имя не упоминалось ни в газетах, ни на телевидении. И только в воскресном выпуске «Ньюс энд обсервер» появилась статья, где в хронологическом порядке перечислялись преступления Рэнди, сообщались подробности о его аресте и последующем судебном процессе, а также упоминалось несколько нелепых измышлений мистера Притчета. Кроме того, в статье цитировались слова прокурора, который шесть лет назад добился вынесения смертного приговора моему бывшему мужу. Он заявил, что для его ведомства моя персона не представляет ни малейшего интереса и что с момента завершения судебного процесса у него не появилось никаких оснований заподозрить меня в причастности к преступлениям, совершенным Рэнди. Журналисту удалось побеседовать с родственниками погибших, но все они отказались выступить с какими-либо заявлениями и в один голос твердили о нежелании ворошить прошлое.

В этом наши желания полностью совпадали. Исключение составлял один Притчет, ставший заложником собственного горя. Я понимала, что ничто не сможет излечить его охваченную смятением душу.

Возможно, мне следовало вернуться на работу в «Дейта менеджере», но теперь временная передышка представлялась заслуженным отпуском, и я целыми днями слонялась по дому, читала журналы и занималась уборкой. Без Хейдена дом казался пустым. Когда он находился в школе, я то и дело поглядывала на застывшие стрелки часов и с нетерпением ждала момента, когда можно забрать оставленного после уроков сына.

В среду, пообедав позже, чем обычно, я принялась пылесосить нижний этаж, намереваясь убрать гостиную и коридор и вымыть посуду, а потом отправиться за своим малышом в школу. Закончив уборку, я выключила пылесос, и в этот момент на улице послышался шум, который диссонансом прорезал катившийся к закату короткий зимний день. Вой сирен раздавался недалеко от нашего дома, он то затихал, то становился еще громче. В голове промелькнула мысль, что на магистрали 1-40, должно быть, произошла авария. Потом донесся голос диктора из оставленного включенным телевизора.

И тут я принялась себя уговаривать, что ослышалась.

Я зашла в маленькую комнату, трясясь, как в лихорадке. В нижней части экрана бежала строка «Срочные новости». Взяв в руки дистанционный пульт, я усилила громкость. Суровая женщина-диктор исчезла с экрана, а вместо нее появилась сцена, при виде которой подкосились колени. Она была снята широкоугольным объективом, с вертолета, летящего над территорией учебного центра Кэри. Я сразу узнала скошенные крыши зданий, гимнастический зал, площадку для спортивных игр. Несколько служебных машин с включенными мигалками беспорядочно сгрудились перед зданием, расположенным справа от административных помещений.

– Подробности происшествия продолжают поступать на одиннадцатый канал новостей, – говорил голос за кадром. – Для тех, кто подключился к нам только сейчас, сообщаем следующее: полиция Кэри подтверждает смерть одного человека на территории учебного центра Кэри. Это начальная школа, которая находится правее Дэвис-драйв. Руководство школы заявляет, что на момент совершения преступления большинство учащихся уже ушли из школы, и просит родителей звонить только в том случае, если есть основания считать, что их дети находятся на территории школьного городка на дополнительных занятиях. Телефонные линии в школе перегружены, и родителей просят обращаться в полицейское управление города Кэри, в случае если…

Я наконец стряхнула с себя оцепенение и, схватив с приставного столика сумочку, бросилась в гараж. Дверь гаража еще не успела открыться, и я все еще рылась в сумочке в поисках ключей от машины, когда за спиной раздался вой полицейской сирены. Звук был таким неожиданным и резким, что сердце едва не выпрыгнуло из груди. Я оглянулась и увидела полицейскую машину, останавливающуюся у кромки подъездной дорожки.

– Ли Рен? – обратился ко мне офицер, выглядывая из окна машины.

– Что с моим сыном?

Полицейский вышел из машины и, открыв заднюю дверцу, пригласил меня сесть.

– Мэм, приказано доставить вас в школу. Другими сведениями я не располагаю, но уверен, что вам все объяснят на месте.

Всю дорогу я просила полицейских ехать поскорее. Они включили сирену и мигалку и стали обгонять все идущие впереди машины, которые уступали дорогу и съезжали к обочине. Мы добрались до учебного городка за пять минут, которые показались мне вечностью. За это время я успела позвонить по мобильному телефону супругам Роу, лишь для того, чтобы не молчать и отогнать сам собой напрашивающийся вывод.