— Ты, ты.

— И чем же?

— Своими новыми феноменальными способностями.

— Господи, помешались вы, что ли, на этих способностях. Кстати, сегодня на заправке полчаса подсчитывал возможную плату за бензин.

— Да? — произнес директор. — И тебе теперь никто не шепчет ответы на вопросы?

— Нет. А разве раньше кто-то шептал?

— Конечно, — почти ласково произнес директор, — да что там шептал, прямо показывал цифры на некоем экране.

— Каком экране?

— Экране телевизора.

— Почему телевизора?

— Потому что ты больше на этот экран не попадешь.

— Почему не попаду?

— Потому, что я тебя туда больше не пущу.

Вряд ли эту перепалку слышал старый знакомец Бориса и директора бывший начальник службы безопасности казино. Он стоял в березовом колке неподалеку от паркинга, смотрел в бинокль за маневрами машины директора и сообщал об этом другому мужику, который рядом с ним собирал портативный гранатомет.

— Слушай, а ты где такое погоняло получил, — спросил бывший начальник службы безопасности своего напарника, — Муха?

— Отгадай с двух раз, — ответил тот, — был у меня сосед Муха, которого я грохнул за такие вопросы, а грохнул я его из гранатомета «муха». Тебе что больше нравится?

— Ты что-то стал много говорить.

— Это ты разбазарился, заводи машину, мы сразу должны уехать.

Бывший начальник пошел заводить машину, а тот, которого звали Мухой, водрузил гранатомет на плечо и стал ловить в прицел автомобиль директора, в котором продолжалось перечисление обид, нанесенных Борисом директору и Алине.

— И ты не можешь, не думая, сказать, когда произошла битва при Фермопилах? — спросил директор Бориса.

— Нет. Я же не электронный мозг, как говорит твой сын.

— Ты стал нормальным человеком?

— Да, а вас это не радует?

— Все как раз наоборот, — сказал директор, — ты нас настолько порадовал, что мы даже немного заскучали.

— Почему заскучали?

— Потому что теперь без твоих выходок жить невозможно, скучно.

— Почему же вам скучна нормальная жизнь?

— Во, ты сам это сказал, — произнес директор, — вот и прекрасно, впереди нас ждет новая, нормальная, не феноменальная жизнь. Только будешь ли ты в ней нужен мне?

— А тебе не нужны сотрудники?

— Нормальные не нужны.

— Почему?

— Мне трудно ждать предсказуемых поступков от человека, который уничтожил за просто так фонд в полмиллиарда долларов.

— А откуда ты знаешь, любознательный мой, что там было на полмиллиарда зелеными?

— Слухами земля полнится.

— Правильно, там было именно полмиллиарда.

— И ты так запросто об этом говоришь? Да если бы мне только малую часть этих денег, я поднял бы телеканал на недосягаемую высоту!

— А без денег ты его поднять не можешь на ту же высоту.

— С помощью чего?

— С помощью своих способностей собрать команду, которая сделает тебе интересные программы.

— Ты что, таким образом шутишь?

— Да нет, я совершенно серьезен.

— Так никто не делает.

— А почему ты должен равняться на тех, кто чего-то не делает. А ты сделай. Сделай, и увидишь, что это возможно.

— Это невозможно.

— Это возможно в том случае, если ты сможешь привлечь таких людей. А ты хочешь привлечь деньги, чтобы какое-то время имитировать деятельность, а потом свалить в сторону с их остатками.

— Нет, ты все-таки пошутил в отношении полумиллиарда зеленых. Может, и не было никакого фонда, вы все с Матуром профукали, и вся эта операция была прикрытием.

— Интересная мысль, — ответил Борис. — Тебе бы опером работать или сценарии для «Беларусьфильма» писать. Фонд, конечно, был, и я тоже человек и понимал, что вам с Алиной за все треволнения полагается приз. И я его вам вручаю на блюдечке, правда, без голубой каемочки.

С этими словами Борис достал из кармана маленькую розетку, положил туда несколько крупных бриллиантов и поставил «блюдечко» на спинку переднего сиденья, так, чтобы бриллианты были видны и директору, и Алине.

— На фене они называются огоньки, здесь по три штуки на брата. Все что могу, все что могу, — произнес он фразу генерала из фильма «Горячий снег».

— И все равно ты мне будешь не нужен, как работодателю, — упрямо произнес директор.

— Не нужен, значит не нужен.

— И тебя это не обижает?