Даурадес покачал головой:

– Там творится то же самое, что творилось в вашем Ифисе, пятнадцать лет назад. Тогда, мне помнится, жители тагрских кварталов бежали "к себе в Тагр-косс", сжигая за собой дома. Был такой, если ты помнишь, Каррабо. И была такая, если ты помнишь, "Освободительная Армия Чат-Тара"... Ничуть не лучше "отрядов народной обороны", что под знаменем некоей "Новой Церкви" крутят политику в Коугчаре и Урсе...

– В твоем доме живут келлангийцы, - продолжал Гриос.
– Генерал Хорбен. Тинчеса я в городе не видел. Наверное, он до сих пор... где-нибудь в Бугдене. Скажи, Маркон... До меня дошёл странный слух... Это ты сказал ему, будто меня... будто я... убит?

Даурадес легко сорвался с кресла и заходил по комнате.

– Тебе было бы лучше, если бы я говорил, что моим учителем по жизни был предатель? Да, я понимаю, что майор Курада грозил тебе смертью жены и ребёнка всякий раз, когда требовалась очередная подпись...

Гриос молчал.

– Моего имени ты им так и не назвал...
– холодно продолжал рассуждать Даурадес.
– Чем вынудил меня придумывать оправдания тому, почему за другими приходят и других вызывают, а меня даже не допрашивали ни разу. Посему я выбрал отставку... и прочее... А что было потом - тебе наверняка известно.

Гриос, словно наяву, увидел плывущее ему навстречу окровавленное лицо человека там, на улице.

– Маркон, зачем же так... ведь я... в то время... простил тебе даже Нанни!..

– Как это "простил"?

– Маркон! Если уж всё так пошло, я хочу, чтобы ты знал. Это я тогда... бросал в окно камни. Пойми, я не в силах был так, просто-запросто...

– Только камни? А остальное? Как насчёт остального?!.
– и Даурадес замолчал, выжидая. Только глаза его впились в собеседника.

– Какое остальное?
– воскликнул Гриос.
– Ты пойми, почему я это делал! Ведь я любил именно её, а не ту стерву, от которой у меня сейчас одна дочь родная, а двое других детей... неизвестно от кого. Я разрывался пополам, хотя понимал: ты молодой, энергичный, и тоже любил её больше жизни, а я, солидный и уже женатый. Но я не мог не швырнуть злосчастный камень. Боль, обида... и на себя в том числе... Впрочем, для меня всё то, что было... давно в прошлом. Давай оставим прошлое в покое...

– Сейчас я хочу проситься к тебе в полк. Некуда мне больше идти...
– завершил он.

– Отчего же?
– в голосе Даурадеса по-прежнему сквозил холодок.
– Назревает потасовка. Добротное пушечное мясо позарез будет нужно везде. А с нами, знаешь ли - хлопотно. Придавили к горам, без боя не вырваться. Ты же - твёрд рукой, но мягок сердцем. Что, если повторится то, что случилось пятнадцать лет назад? Пусть всё действительно останется в прошлом.

– Что тебе говорить, - сказал Гриос, поднимаясь из кресла.
– Ты ничего не поймешь. Наверное, потому что ты не чаттарец.

– Да, потому что я не чаттарец, - повторил Даурадес с морозцем в голосе.

Теперь они стояли друг напротив друга. Гриос первым не выдержал прямого взгляда и отвернулся в сторону окна. Из-за прикрывавшей окно шторы ему были видны угол двора, и брёвна, и люди у брёвен. Гурук, поставив ногу на чурбан, деловито спорил с одним из сержантов. "В конце концов, кто мне эти люди?
– внезапно подумал чаттарец.
– И что я здесь делаю?"

Быть может, ему надлежало высказать Маркону многое из того, что собиралось в нём эти годы. Быть может, следовало сказать, что он совсем не такой представлял себе их будущую встречу.

– Я всё понял, Маркон, - сказал он.
– Действительно, кто я такой, чтобы передо мной раскланиваться?.. Камушек на дороге. Можно подобрать, а можно и оставить, пускай себе лежит. Может, подберут другие. Спасибо, что величал меня по-старому - капитаном... Разрешите идти?

– Идите.

Стук многочисленных копыт доносился с площади.

"Да будет же и тебе дано, - пожелал в сердцах чаттарец, - увидеть обгорелые развалины твоего дома. Не знать, что случилось с твоими близкими..."

Пожелал - и сам испугался: нет, нет! Не надо этого!..

Когда имеешь чёрные глаза, почему-то вспомнилось ему, - будь осторожен в своих пожеланиях. Сбудутся...

И всё-таки между ними было сказано далеко не всё...

За молчанием Маркона скрывалась какая-то тайна.

Чего-то не договаривал Даурадес...

2

Выйдя во двор, Гриос неожиданно столкнулся с теми, кого сейчас меньше всего желал не то, чтобы видеть - помнить.

Впереди, сняв шляпу и обнажив великолепные седины, вышагивал красивый, статный келлангийский генерал. За ним теснились двое или трое офицеров. Замыкал группу низенький круглолицый человек в генеральской шинели - вчерашний майор Курада.