– Эгей, барышни!
– вмешался Гурук, до половины вдвигаясь в кухню.
– А тагркосские сардельки вам не подойдут?

– Гурук!
– радостно откликнулась одна из них.
– Ты ведь уже ел... вчера. Так чего же ты хочешь?

– Тебя хочу, - томно отвечал Гурук, просовывая лапы.

Барышни поприседали, схватившись за животы, а одна, более стойкая, ухватила плоский щит и принялась закрывать окошко, что было нелегко - двум изголодавшимся мужчинам с той стороны было не до соблюдения приличий.

В конце концов состоялось примирение и на одном из столов возникли две жестяные миски с похлёбкой, хлеб, кувшин душистого пива и одна на двоих тарелка с теми же сардельками.

Грохнула дверь и в столовую, гремя сапогами, вошёл низенький морщинистый офицер с нашивками капитана.

– Капитан Теверс, - объяснил Гурук.

– Тоже какая-то "тень"?
– спросил Гриос.

– Нет, заместитель по снабжению... Доброго здоровья!

– Привет, Колдун! Доброго здоровья... Сидите, сидите!
– забеспокоился Теверс, хотя никто и не думал вставать.
– Что, как кормят?

– Хороша кашка, да мала чашка, - весело отозвался Гурук.

– Тебе никогда не угодишь. А тут на тебя жалоба поступила. Опять в караулке всю ночь доски строгал.

– Какие доски?
– спросил Гриос.

– Да храпел!

Гурук пожал плечами.

– Немудрено с моей-то переносицей. А жалобщикам этим передай, что надо на посту поменьше дрыхнуть, тогда и в караулке ничей храп мешать не будет. Нашли время разоспаться!

– Чеснока многовато в похлёбке, - осторожно заметил чаттарец. Он только сейчас почувствовал, как сильно проголодался, но под взглядами тех, в ком уже начинал понемногу надеяться найти новых друзей, старался есть неторопливо, смакуя каждый глоток.
– И соли, пожалуй, изрядно.

– Это чтоб тухлой свининой не пахло, - тут же отозвался Гурук.

Гриос вспомнил о сушёном мясе, куске сала и луковицах - его припас так и остался в дорожной сумке, притороченной к седлу. Ничего, может на обратную дорогу сгодится... Хотя, какая там дорога, и куда...

Теверс покачал головой и присел рядом.

– Келлангийцы со вчерашнего дня прекратили поставки, - сказал он.
– Наших запасов и на сутки не хватит. Полковник приказал после обеда рассчитать и отпустить всех женщин.

– Выгнать, - обронил Гурук.

– Это понимай как хочешь. Они-то, может и не пропадут без нас. Только твой капитан Бустар пообещал, что если я это сделаю, вывесить меня на первом дереве.

– Не бойся, - сказал Гурук, отодвигая миску.
– Скоро и Бустару будет не до тебя. Авось обойдется.

– Всё шутишь...

– Ты расскажи лучше, как погиб капитан Веррес.

Теверс снял шлем и принялся старательно вытирать платком намокшие седые пряди. Теперь, когда он повернулся лицом к свету, Гриос углядел два длинных кривых шрама, идущие в разные стороны от углов рта. Ему доводилось слышать об этой элтэннской болезни. Зараза поселяется в уголках рта и плоть в них начинает разлагаться - дальше и дальше, пока гниль не дойдет до крупных кровеносных сосудов. Немногие выжившие рассказывали о таких методах излечения "смеющейся смерти", которые было под силу вынести лишь человеку с немыслимо сильной волей. Сколько лет может быть совершенно седому капитану Теверсу? Вряд ли меньше, чем тебе...

– Командир первого чаттарского вместе с полковником ехали со стрельбища. По дороге к ним приблизились трое верховых. Один из них сообщил, что у него при себе пакет с донесением от генерала Паблона Пратта, и что он должен вручить его лично в руки полковнику Даурадесу. Наши придержали коней, а те вместо пакета повынимали револьверы. Веррес прикрыл собой полковника и принял в себя три пули.

– А что же Даура?
– спросил Гурук.

– А Даура, не ожидая долго...
– Теверс сделал рубящие движения рукой.
– Ну, ты его знаешь, его, как говорится, в таких делах жизнь с солью протирала... Двоих срубил сразу, третьего поранил. Поскольку капитан Веррес ночью умер от ран, этого третьего только что отвели с Донантом. А Даура - цел, невредим, но, говорят, ходит черней собственной тени.

– Молодец, сынок, - гулко сказал Гриос.

– Наш полковник ещё не то может. Мне довелось однажды...
– Гурук прислушался.
– Постойка. Слышишь?

– Птичка-ласточка,

Гнёздышко из глины, -

донеслось с площади,

– Птичка-ласточка,

Позови весной!

– Йэх!

Птичка-ласточка,

Путь-дорогой длинной,

Птичка-ласточка,

Мы идём домой!

– Идут!
– всплеснул руками Теверс.
– Сейчас начнется! Девушки! Котлы, котлы на стол!

А припев грохотал под окнами:

– Мы весело идем, мы шаг печатаем,

Весёлые, лихие, неженатые!

Пусть нас дорога верная ведёт

К тем,

Кто

Ждёт!

Победно запела в петлях дверь и, перегоняя друг друга, пятый и шестой тагрские вперегонки с первым и вторым чаттарскими, с ликующими воплями повалили в столовую. Ножны сабель загрохотали о скамейки. Мест на всех не хватало. Гурук и Гриос встали, отодвигаясь к стене.

Теперь, без устрашающих шлемов с их решетками, солдаты Даурадеса показались Гриосу невероятно молодыми, почти мальчишками. У большинства и усов толком не выросло... Слезы блеснули в глазах чаттарца.