— Вовсе нет.

— А разве не так?

— Не так. Я сама вызвалась нести эту ответственность. Если с Настей что-нибудь случится…

— Да ничего с ней не случится. Что с ней вообще может произойти? Сейчас она спит. Вот и пусть спит. Завтра с утра продолжишь вести за ней наблюдение, а пока — расслабься и выбрось из головы пустые тревоги.

— Ну-у, не знаю… Как-то это неправильно, — по голосу Лидии стало понятно, что она сдаётся, поддавшись его убеждениям.

— Всё правильно. Ты не медсестра и не ночная сиделка, а Настя — не настолько больна. Я не задерживаю тебя на всю ночь. Давай побудем здесь хотя бы ещё полчасика, чтобы не ломать романтику этой чудесной атмосферы. А потом отправимся спать по своим каютам. Согласна?

— Полчасика? Это можно… Но потом я обязательно должна вернуться обратно в каюту.

— Я не собираюсь тебя удерживать. Да я и сейчас тебя не держу. Можешь отправляться туда немедленно, если ты сама так этого хочешь, — развёл руками Бекас. — Насильно мил не будешь.

— О чём ты говоришь, дурачок. У нас с тобой будет ещё столько времени. Вся жизнь.

— А мне мало. Мало одной жизни, — Иван вновь повалил её на кровать, осыпая поцелуями.

— Оля меня убьёт, если узнает, — грустно усмехнулась Лидия, запуская пальцы в его взъерошенную шевелюру.

— Ах вот в чём дело. Так ты Ольгу боишься? А кто она такая? Ей надо — вот и сидела бы с Настькой сама, вместо того, чтобы тебя заставлять.

— Никто меня не заставлял. Я сама вызвалась. Ну я же не знала, что ты подготовил мне такой сюрприз, — Она поцеловала его в губы. — До сих пор в себя прийти не могу. Не верится даже. Вроде бы ожидала этого, а сейчас… Всё как во сне.

— Это не сон. Забудь ты об Ольге, ничего она не узнает. И с Настасьей всё будет хорошо. Возможно, её даже вылечат от этого ступора. А вообще, может быть я и неправ, но у меня присутствует ощущение, что она нарочно это делает.

— Что делает?

— Ну, симулирует аутизм. Хочет, чтобы все о ней заботились, кружились вокруг неё. Вовка же сам за себя. Заботится только о своей шкуре. Перестал обращать на неё внимание. Более того, как что — сразу собак спускает. Она чувствует себя одинокой, брошенной и несчастной. Вот и придумала способ, чтобы привлечь к своей персоне тебя с Ольгой.

— Вряд ли, — задумалась Лида. — Нет-нет. Не может этого быть. Разыгрывать психоз ради того, чтобы завоевать популярность — это уж слишком. Нужно совсем себя не уважать. А Настя — не из таких людей.

— Это ты так думаешь. Неизвестно же, о чём думает она. Некоторые люди используют жалость к себе в определённых эгоистических целях, и не считают это зазорным.

— Да пойми, Бекас, это сыграть попросту невозможно. Если поведение Насти и может быть обычной талантливой актёрской игрой, то её глаза не врут. У неё нездоровые глаза.

— Спорить не буду. Возможно, она действительно не притворяется. Я ведь только выдвинул предположение. Не более того. И против Насти я ничего не имею. Но не буду скрывать — она меня немного угнетает.

— Не только тебя. Поэтому мы должны быть более терпимыми, до той поры, пока нас не спасут. А пока…

— А пока, давай отвлечёмся от всех этих напрягов хотя бы на несколько минут.

— Давай.

Лидия издала короткий смешок, и они тут же нырнули под широкое одеяло, с головой окунувшись в поток захлестнувшей их страсти. Тела переплелись, дыхание слилось в единый блаженный стон, любовная феерия началась, и двум её участникам было уже не до чего. Поглощённые неповторимым, нарастающим удовольствием от этой захватывающей близости, забыв о волнениях и тревогах, они окончательно отрешились от всего сущего, и не заметили, как светильники вдруг разом моргнули на долю секунды, а загоревшись вновь, уже светили более тускло, окончательно передав дальние углы люкса во власть сумрака.

Гардины на окнах, прямо напротив арки ведущей в спальню, слегка качнулись, и странный сквознячок, прорвавшийся между ними, влетел в просторное помещение. Устремившись вперёд, он побеспокоил лёгкие шторы, обрамляющие арку. Как будто бы кто-то незримый призрачно вошёл в спальню, выдав своё присутствие едва заметным колебанием этих тёмных завес. Что-то было там, за стенами люкса, по ту сторону пропитанных пылью гардин и седых безликих окон. И это двигалось в тумане, практически бесшумно проносясь мимо, порождая лишь лёгкие воздушные завихрения, напоминая гигантскую чёрную птицу, не похожую ни на одну из обитающих на Земле.

Своим видом, это наводящее трепетный ужас нечто, больше напоминало совершенно иных созданий нашего мира — скатов — мрачных обитателей морских глубин, грациозных, и, вместе с тем, отталкивающих. Было ли это невероятное существо реальным, или же клубящийся туман рисовал в тёмном пространстве зловещие метаморфозы — кто знает? Вряд ли кто-то из здравомыслящих людей подозревал о существовании подобных монстров, словно перепутавших небо с океаном. То, что парило сейчас за окном, кружа вокруг одинокого корабля, и демонстрируя своим полётом образец идеальных аэродинамических качеств, по природе своей не имело ничего общего с обычными хрящевыми рыбами, населяющими моря и океаны реального мира.