— Ох, Ванька! — Лида рассмеялась. — Ну, я не знаю…

— Ты принимаешь его? — Бекас и не думал улыбаться.

Глядя на его серьёзное лицо, Лидия тоже спрятала улыбку.

— Да. Спасибо, зай, — она поцеловала его, и вновь открыла коробочку. — Оно великолепно. И оно почти моё. Не верится даже.

— Не «почти», — Иван вынул кольцо из подушечки. — В данный момент оно твоё всецело.

— Но рано или поздно мне с ним придётся расстаться, — вздохнула Лидия.

— Ну и что? Зато оно навсегда останется в твоей памяти, как первое кольцо, которое я тебе подарил.

Лида озадаченно на него посмотрела.

— Да-да. Первое, но не последнее, — подтвердил свои слова Бекас. — Когда мы выберемся с этого ржавого корыта, я куплю тебе другое колечко. Конечно же, оно будет похуже и подешевле этого, но оно уж точно будет твоим навсегда. Если ты согласишься…

— Соглашусь? — от такого неожиданного поворота, к горлу Лидии подкатил комок.

— Угу, — тихонько кивнул Ваня, взяв её за руку. — Это то, что я уже давно собирался тебе сказать. Я знаю, что я балбес, пустомеля и шалопай. Да, я редкостный неряха, да, со мной иногда бывает стыдно в приличном обществе, да, меня недолюбливает твой папа, но… Но в целом-то я неплохой малый. А главное, я очень-очень-очень тебя люблю. Больше всего на свете. Больше собственной жизни, ведь без тебя моя жизнь потеряет смысл. Поэтому, ради тебя я готов на всё. Моя мечта — всегда быть рядом с тобой. И я хочу, чтобы ты стала моей женой… Ты согласна?

Лида потеряла дар речи. Она то улыбалась, то вновь принимала серьёзный вид. Её глаза заблестели. Не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями, она пролепетала:

— Я… Ты… Ты серьёзно?

— Я серьёзен как никогда, — уверенно стоял на своём Бекас. — Так ты согласна?

Воцарилось молчание. Лидия закрыла глаза. Её губы дрогнули, а затем раскрылись лишь для того, чтобы выпустить короткое долгожданное слово:

— Да.

— Я люблю тебя, — Иван поцеловал её, а затем осторожно надел кольцо на палец подруги.

— Согласна, Ванечка, конечно согласна, — продолжала шептать Лида. — Боже мой. Я тоже тебя люблю, больше всего на свете. Как долго я ждала этого момента.

— Это кольцо так тебе идёт, — Бекас любовался бриллиантом, поблёскивающим на её пальце. — Скорее всего, я никогда не смогу купить тебе такое же. Как жаль…

— Мне не нужно такого же! — Лидия прижалась к нему, и посмотрела в глаза. — Каким бы оно ни было, пусть даже самым простым и дешёвым — всё равно оно будет лучшим из лучших! Для меня оно будет гораздо дороже этого! Во много раз дороже. Ведь оно будет со мной вечно, как и моя любовь к тебе.

— Я так счастлив, любимая! Ты не представляешь, как же я счастлив, — повторял Бекас, покрывая её лицо поцелуями, и увлекая на мягкое ложе.

Сначала вдохновлённая Лидия, забывшись на минуту, не препятствовала его настойчивым ласкам, напротив — отвечая ему тем же, но внезапно, заплутавшая мысль вынырнула из сплошной чувственно-эмоциональной кутерьмы, и тревожно озарила её сознание, заставив придти в себя и попытаться оттолкнуть Бекаса.

— Вань, хватит.

Увлекшись, тот не сразу почувствовал её протест, и продолжал свою распаляющуюся любовную игру. Тогда Лида изо всех сил уперлась руками в его плечи и рывком оторвала его от себя, почти выкрикнув:

— Прекрати!

— Да в чём дело? — тут же остепенился Бекас. — Что с тобой? Что я сделал не так?

— Ничего ты не сделал, — Лидия выбралась из-под него, и, спустив ноги с кровати, потёрла уставшие глаза, а затем вновь взглянула на озадаченного Ивана. — Прости. Дело не в тебе. Просто я не могу сейчас.

— Не во мне? Тогда в ком? Объясни.

— Понимаешь… Всё это, конечно же, прекрасно, я тебе очень благодарна, Ванюш, ты у меня чудо. Но я должна вернуться к Насте. Мне действительно нельзя задерживаться, хоть и очень хочется. Пожалуйста, пойми меня правильно, Бекасик. Ты ведь понимаешь?

— В данном случае — нет, — подавлено ответил Бекас. — Я разделяю твоё покровительственное отношение к больной подруге. Это хорошо, это правильно. Достойно похвалы. Но мне кажется, что всё должно быть в меру. Такая опека чрезмерна!

— Ты что, ревнуешь? — улыбнулась Лида.

— Нет конечно. Что за глупое предположение? Но я никак не возьму в толк, зачем ты нянчишься с Вовкиной девчонкой? Были бы вы давними подругами — другое дело. Но в данном случае я не нахожу причин для чрезмерного сердоболия. Я сторонник человеческой взаимопомощи. Но она, опять же, должна быть разумной. Твоя Настя спит без задних ног и видит сладкие сны, в то время как ты, почему-то, обязана бодрствовать, не смотря на свою усталость и взвинченные нервы, контролируя каждое её почёсывание или покашливание. Зачем это? Ты что, сестра милосердия? Или же Настька настолько больная, что нельзя от неё отходить ни на минуту? Ну, ладно бы у неё был сердечный приступ, лихорадка или ещё какая-нибудь понятная напасть. Тогда бы я первым вызвался дежурить у её постели хоть круглосуточно. Но в данном случае я не вижу особых причин для беспокойства. То, что у неё крыша поехала — проблема не смертельная, и никто из нас в этом не виноват. Виноваты обстоятельства, и слабая расшатанная психика самой Насти. Да, понятное дело, что слетев с катушек, девка может вести себя неординарно, и натворить что угодно, но для того, чтобы обезопасить её от этого, достаточно лишь приглядывать за ней. Понимаешь? Приглядывать, а не пасти. Ну, легла она спать, ну и ты успокойся, отдыхай. Или же ты намерена не смыкать глаз возле неё до самого утра? Это же безумие какое-то. Блажь. Глупое самопожертвование, совершенно необоснованное и беспричинное.