Лёжа в темноте, Оля с волнительным трепетом сжимала заветную пластинку с таблетками. Неизвестность пугала, и в то же время манила её. В руках был запретный плод с Древа Познания, который она вчера надкусила. Разум всё ещё пытался сопротивляться, но дурманящая близость неизвестного была гораздо сильнее его. Что страшнее? Приоткрыть завесу тайны, и хотя бы мельком заглянуть за грань неизведанного, или же отказаться от этого, и продолжать оставаться в неведении? Скорее всего — второе. Страх гораздо сильнее, когда его подпитываешь домыслами и предположениями. Беспочвенная фантазия придает неизвестности самые дикие, дьявольские оттенки. «Сон разума порождает чудовищ». Чем меньше ты знаешь о том, что тебя пугает — тем больше ты его боишься. К чему раздувать свои собственные страхи до невероятных размеров, если можно взглянуть им прямо в лицо всего лишь раз, чтобы увидеть, каковы они на самом деле. И скорее всего, их габариты окажутся гораздо меньше тех, что были гипертрофированы домыслами в собственном сознании. Гораздо страшнее не знать, чем знать.

В памяти Ольги неожиданно всплыли отрывки из прошлого сна. Она вспомнила беседу Евгения с незнакомцем, вспомнила как они что-то говорили про неё… Говорили что-то серьёзное. Вспомнила чудовище, от которого спасалась. И больше не стала раздумывать. Это была последняя капля, переполнившая чашу её терпения и выдержки. В реальности её более ничто не удерживало. Палец с лёгким скрипом нажал на невидимую прозрачную оболочку, выдавливая из неё таблетку. Маленькая гранула выпала в подставленную руку. Ухватив пальцами, Ольга, исполненная решимости, отправила её в рот…

Безвкусная пилюля миновала подрагивающую мякоть губ, перевалилась через твёрдую преграду зубов, упав на язык, который, выгнувшись волновым движением, отправил её дальше — к гортани. Скользя по слюне, таблетка катилась всё глубже и глубже. Миновав гланды и внутренний язычок, она скрылась в глотке, провалившись в тёмный колодец пищевода. Проходя вдоль его слизистых стенок, разъедаемая влагой оболочка съёживалась, плавясь и деформируясь. И вот, конечный пункт — желудок. Изуродованная таблетка остановилась в нём, и желудочный сок моментально разрушил остатки её оболочки. «Иллюзиум» вырвался на свободу. Выпроставшись из своей растворённой камеры, он быстро начал обволакивать организм изнутри, захватывая контроль над нервной системой. Процесс был необратим…

Сакральные врата разверзлись, впуская её.

— Когда она рядом, мне как-то не по себе, — тихим шёпотом признался Бекас, косясь на Настю, лежавшую на противоположной койке.

— Меня тоже настораживает её состояние, — ответила Лида. — Но нужно понять, что человеку сейчас плохо. Нельзя от неё отворачиваться. Вот когда нас спасут, тогда можно будет передать её в руки врачей-специалистов, и успокоиться. Они ей помогут. А пока, кроме нас ей помочь некому. А этот Вовка — бессердечная скотина!

— Как я догадываюсь, ты и сегодня предлагаешь мне с ним ночевать, да?

— Придётся.

— Идиотизм…

— Ну Ванечка, ну не обижайся. Ты же у меня такой понятливый. Потерпи ещё одну ночку. Всего одну. А завтра нас уже должны спасти. Ну взгляни на Настю. Разве можно её оставлять одну, в таком состоянии?

— А почему бы и нет? Судя по виду, ей сейчас всё равно: Есть мы, или нас нету.

— Это только так кажется. На самом деле она сейчас очень в нас нуждается.

— Откуда ты это знаешь? Она тебе говорила об этом?

— Да.

— Не верится что-то.

— Ладно тебе, Бекас, не вредничай. Ну неужели ты не можешь проявить хотя бы немного благородства? Ради меня, — Лида вкрадчиво заглянула в его глаза.

— Ну хорошо, хорошо… Не понимаю я всего этого. Но тебя же всё равно не переубедить? Ты ведь если упрёшься рогом, то конкретно. Так и быть, уйду к Вовану, — нехотя согласился Ваня. — Только для начала нужно будет ему пробку забить кое-куда, чтобы воздух в каюте не портил.

Лида тихонько прыснула.

— Смешно тебе, — улыбнулся Бекас. — А мне с ним мучиться. Он меня ещё вчера ночью достал своим «артобстрелом».

— Слушай, Вань, ну тебе что, обязательно ночевать у Вовки? Столько пустых кают на корабле. Выбирай любую. Например, можешь занять люкс. Будешь спать в роскоши, как какой-нибудь миллионер.

— Между прочим, это идея. Но одному ночевать в люксе как-то не прикольно. Другое дело — вдвоём. Может быть пойдём туда вместе?

— А как же Настя?

— Пусть спит здесь. Ничего с ней не случится.

— Ну, нет. Я её не оставлю.

— Вот зануда!

— Настю я здесь одну не оставлю, — повторила Лида. — Тем более, на всю ночь.

— Да она вон уже спит, — Бекас указал на Анастасию.

Глаза девушки были закрыты. Руки сложены на груди, как у покойницы.

— Тссс, — шикнула на него Лидия. — Я вижу. Слава богу, кажется заснула. Бедная девочка.