— Иди ко мне. Давай завтра обо всём поговорим. Должен же быть какой-то выход. Вместе его и поищем. Но только завтра, а сегодня я не хочу ничего. Только тебя.

Кривцов лёг с ней рядом. Он успел подумать, что всё ещё может получиться, и ему одному ехать не придётся. Она всё поймёт, а может быть, и простит.

Кривцов подъехал к своему дому, когда уже совсем стемнело. Припарковав машину он посмотрел на свои окна. На кухне горел свет, значит, Ольга была дома.

— Наверное, что-нибудь готовит, — подумал Кривцов. — По-моему, она со мной поедет. Во всяком случае, шансы мои велики. Виза у неё открыта, с работой вот только… Да, чёрт с ней, с работой. Зачем ей будет работать? Уволят, в крайнем случае, за прогулы, вот и вся проблема. Родственников у неё не осталось, беспокоиться некому. Как удачно всё получается.

Кривцов поднялся на свой этаж и позвонил в квартиру. Ольга, опять не спросив из-за двери «кто?», начала открывать дверь. Кривцов не успел рассердиться этой беспечности, дверь распахнулась. На пороге квартиры стоял следователь следственного комитета Одинцов, которого Кривцов ожидал увидеть в своей квартире меньше всего.

— Проходи, дорогой Терентий! — пригласил его улыбающийся Иван Андреевич, — сколько лет, сколько зим? Ну, что же ты не отвечаешь мне? Ты должен ответить: пока нисколько. Суд отложили.

Кривцов обернулся, на площадке между этажами стояли двое парней, всем своим видом показывая, чтобы он и не думал двигаться в их направлении. Кривцову почему-то вспомнился старенький немецкий профессор из известного фильма. Того тоже вот так обложили в подъезде. Кривцов пожал плечами и вошёл в квартиру.

— Что вы здесь делаете? И как вошли без ключа? — спросил Кривцов, снимая куртку.

— Решил в гости зайти, — продолжал веселиться Одинцов, — а ключи моему ведомству не нужны, тебе ли это не знать?

Кривцов и незваный гость прошли на кухню и уселись за стол друг напротив друга. Кривцов увидел на плите сковородку, от которой шёл запах только что приготовленного мяса.

— Ольга? — подумал Кривцов, — неужели она из их стаи? Не может быть! Я же помню, что подобрал её в аэропорту. Неужели это всё было подстроено? Но зачем?

— Давно не виделись, Терентий, — начал Одинцов, — лет пять?

— Четыре.

— Всё равно долго. Как поживаешь? Чем занимаешься? Хотя можешь не отвечать, про твою профессию я знаю. Занятная, надо сказать, профессия.

— Какая уж есть, — буркнул Кривцов.

— Что же ты, паскудник, наших с тобой договорённостей не соблюдаешь?

— Каких договоренностей?

— Тех самых, из-за которых ты до сих пор не нарах. Могу напомнить. Ты поклялся, что выполнишь работу по моему поручению, и не будешь стрелять в родных краях. Так?

— Тут какая-то непонятка, — Кривцов закурил, — не стрелять в родных краях до выполнения вашего поручения. Таким был уговор. Поручение я выполнил, поэтому теперь мы квиты.

— Нет, брат Терентий, ты тут не выдумывай. В родных краях не стрелять вообще никогда. Таков был уговор. Ты его не выполнил. На связь не выходишь. Симка твоя для связи со мной блокирована. Решил не платить по счетам?

— Я вам больше ничего не должен.

— У меня другое мнение. Ты должен и ещё как должен. Если ты настаиваешь на своём, то сейчас я тебя арестую, и ты будешь отвечать за убийство жениха, а может и ещё что-нибудь накопается. Короче говоря, на пожизненное я тебе наскребу, не сомневайся. На лестнице людей видел? Позвать?

— А если я признаю долг?

— Тогда людей я не зову, а ты получишь от меня поручение.

— Какое поручение?

— Не беспокойся, дело тебе знакомое, по специальности, так сказать.

Кривцов всегда быстро соображал, и теперь он понял сразу, что если бы Одинцову он был не нужен для какой-то важной работы, не стал бы он сюда приходить. Узнав каким-то образом место жительства Кривцова, он бы просто его задержал. Значит, Кривцов ему нужен.

— Тогда рассказывайте, что нужно сделать. И, надеюсь, что это поручение будет последним.

— Да, это будет последним моим поручением. Потом я тебе расскажу почему.

Дальше Одинцов рассказал Кривцову, что нужно сделать. Он показал ему фотографию Игоря Борисова, нарисовал дом, где тот проживает, сообщил о примерном графике передвижений жертвы. Кривцов слушал внимательно и не перебивал. Когда вся информация была исчерпана, Одинцов поднялся и сказал:

— Сроку тебе два дня. Шестого января клиент должен быть мёртв. И не позднее. И, последнее: твоя жертва — следователь следственного комитета, мой коллега. Об этом я должен тебя предупредить.