— Хорош, стойте, вы, архаровцы. Набросились на пацана.

Бить перестали.

— Вы что не видите, что это свой пацан. Даже не пискнул. Кто ещё его тронет, башку оторву.

Он подошёл к полумёртвому Лыкову, поднял его и усадил на нары. Потом вытащил изо рта папиросу и сунул её Лыкову в рот:

— На, братан, курни. А вы, шавки, соберите чего-нибудь похавать. И чифиру сварите.

Через десять минут Коля, съев пару бутербродов и выпив чаю, почувствовал себя легче. Его спаситель, назвавшись Герой, спросил:

— Звать-то тебя как, земляк?

— Коля зовут. А фамилия Лыков. Погоняло у меня «Лык».

— Ты, что? Сидел что ли?

— Два раза, первый раз по малолетке.

— Шьют тебе чего?

Лыков всё подробно рассказал Гере и в конце добавил, что сам не знает, за что сидит. Тот выслушал, смачно сплюнул сквозь зубы и сказал:

— Влип ты, паря. Раз твои пальцы на волыне, и шалава твоя бывшая про угрозы ментам напоет, то им теперь твоё признание не нужно. Советую сознаться, тогда, может, пожизненное и не дадут.

— Но я не знаю никакого Седова.

— Это ты можешь там, — Гера показал пальцем в потолок, — следаку лапшу вешать, а мне-то всё ясно.

— Ты мне не веришь?

— Что я тебе, прокурор что ли, верить или нет. Я тебя от этих шакалов спас? Спас. Это точно. А ты меня слушать не хочешь. Подумай над моими словами, если, конечно, жить хочешь.

Гера лёг на нары и закрыл глаза. Лыков тоже прилёг, но не для того, чтобы спать, а сосредоточиться. И тут в его голову пришла совершенно очевидная мысль: все его сокамерники — подсадки. И они прекрасно разыграли свой спектакль. Одни бьют, другие спасают. Одни плохие, другие хорошие. Жертва тянется к спасителю и раскрывает перед ним душу. Умный, сильный, авторитетный спаситель даёт совет, как себя вести на следствии. Или жертва соглашается и даёт нужные показания, или её продолжают бить до тех пор, пока нужные показания ей дать приходится, чтобы прекратить эти мучения. Вариант беспроигрышный. Незаметно Лыков уснул. Проспав пару часов, он поднялся с нар и подошёл к Гере.

Гера спросил:

— Ну что, Лык, надумал?

— Да, я, пожалуй, воспользуюсь твоим советом.

— Вот и молодец! — как-то облегчённо вздохнул Гера. Он не заметил, что переиграл, но от Лыкова это не ускользнуло.

Когда раздавали еду, Гера дольше обычного задержался возле кормушки. Потом он объяснил свой разговор с вертухаем весьма оригинально:

— Сейчас легавый за водкой сгоняет. Сегодня Новый Год и пора бы нам разговеться.

Все бурно приветствовали это заявление. Сразу после еды Лыкова вызвали на допрос.

— Теперь мне всё ясно. Гера сообщил, что я дозрел, — думал Лыков, идя по коридору.

Крыленко был уже в кабинете:

— Здравствуй, Коля.

— Виделись.

— Точно. Ну, лишний раз пожелать здоровья не помешает.

Чувствовалось, что своим решением признаться, Лыков снял у них много проблем: и у Геры, и у Крыленко.

— Садись, кури. Надеюсь, что у тебя было время подумать?

— Да, я подумал, — ответил Коля.

— Тогда, вот тебе ручка, я буду диктовать, а ты пиши. А потом, по старой дружбе я поговорю с прокурором, чтобы тебе не дали слишком много. Сейчас и адвокат подойдёт, чтобы всё по закону было.

— Спасибо, ты — настоящий друг, — ответил с иронией Лыков, — только раньше я бы хотел в туалет.

— Это можно. У тебя, как у плохого бойца перед атакой понос. Ха-ха.

Зашёл полицейский и повёл Колю в туалет, предварительно пристегнув Колину руку к своей руке наручниками. Лыков бывал уже под следствием и был уверен, что справлять нужду ему придется пристегнутым к вертухаю. Но перед входом в кабинку, к удивлению Лыкова, полицай наручники снял, хотя Коля и не слишком на этом настаивал. Закрывшись в кабине, Лыков быстро отсоединил от сливного бачка цепочку с массивной фаянсовой ручкой. Потом он приоткрыл дверь и принялся скрести пальцами по стенке. Полицай, услышав шум, заглянул в кабинку. Уловив момент, Лыков ударил его фаянсовой ручкой по голове. Тот мгновенно обмяк и упал. Коля быстро его раздел, нацепил мундир, закрыл полицая в одной из кабинок и быстро пошёл по коридору.

День был предпраздничным, время было обеденное, народа в управлении почти не было. На выходе молоденький дежурный милиционер хотел было что-то сказать, но Коля опередил его:

— Я только за сигаретами, взад-вперёд.

Милиционер понимающе кивнул. Коля вышел на улицу. Отойдя от здания управления, он остановил первую попавшуюся машину:

— На вокзал. Я прошу вас помочь в проведении следственных действий.

Шофёр микроавтобуса не стал пререкаться и помчался к вокзалу. Там Лыков успел запрыгнуть в последний вагон пригородной электрички.

Через две остановки Лыков сошёл. На этом тихом полустанке жил его приятель, на которого Лыков мог положиться. Причём, никто из знакомых Лыкова о местожительстве Артёма, так звали приятеля, не знал. У Артёма можно было отсидеться, собраться с мыслями и решить, что делать дальше.

Спал Кривцов очень крепко. Проснувшись около десяти часов утра, он не сразу понял, почему он спит в зале, на диване. Он грешным делом подумал, что напился вчера, и до своей кровати не добрался. Так иногда бывало раньше. Но, увидев на столе початую бутылку коньяка, он все вспомнил.