— Ну вот тебе ещё одно независимое мнение человека на этот раз ни как не связанного с охраной правопорядка, — усмехнулась Мойра и обращаясь к Алексу продолжили. — Талиесину уже обо всём этом говорили, только были это люди непосредственно связанные с наблюдением за соблюдением законности. А он, как назло, увлёкся психологией, в частности профессиональными деформациями восприятия, и думал, что всё далеко не так серьёзно.

— Я уже понял, что был не совсем прав. И благодаря более серьёзному происшествию, чем этот разговор. У нас впервые за те десятилетия, что мы переправляем людей на Вианасту, пропал человек. И раз уж вы доказали свою лояльность, взгляните, может он вам покажется знакомым и вы что-то сможете сказать конкретное о его судьбе?

Талиесин вынул откуда-то из складок своей одежды голографию. Небольшой плоский четырёхугольник, изображение на котором обладало ясно видимым объёмом. С него на Алекса смотрело лицо мужчины средних лет, довольно обыкновенное, с тяжеловатой нижней челюстью и широкими густыми бровями над неопределённого цвета глазами. Знакомое лицо, но где его видел Алекс вспомнить не мог, как ни вглядывался.

— Кто это такой? — кивнул он на голографию.

— Торговец зелёными растениями.

— Нет. Не вспоминается. Хотя я по долгу службы контактирую с массой людей, в такие магазины меня в последнее время не заносило.

Он так и не понял, будут ирихи что-нибудь предпринимать по поводу добытой им информации и если будут то что. Расставшись с этой парочкой, которая принялась обсуждать какие-то свои, левые, не особо интересовавшие его вопросы, решил сам себе устроить выходной день и отправился бесцельно бродить по улицам города. Жаль у Марты ещё рабочий день не закончился, а то можно было бы погулять вместе. Он, чтобы не тягаться одному, был согласен даже посетить какие-нибудь откровенно девчачьи лавки, вроде той что попалась ему на пути прямо сейчас. "Драпировки и светильники". Занятное сочетание. Алексу вспомнилось, как после первой получки он отправился шататься по городу и забрёл в точно такой магазинчик, где с удивлением узнал, что большая часть его соотечественников, первым делом завешивала светящиеся и время от времени меняющие цвет стены своих жилищ и устанавливала искусственное освещение. Но так поступали не все. Очень показательно в плане адаптируемости, как он начал понимать теперь.

Домой вернулся ближе к вечеру и, устроившись на кухне перед чашкой с горячим напитком, принялся размышлять, стоит ли идти на службу завтра. Первое опьянение новым чудесным миром, когда ему было всё равно что делать лишь бы ничто не мешало всматриваться в местные чудеса и красоты, схлынуло, оставив недовольство бессмысленным мельтешением. Ведь и правда, какой смысл в его работе? Всё то же самое можно делать гораздо более эффективно даже если применять только земные технологии. Жидкости в кружке, которая самостоятельно поддерживала заданную температуру, осталось меньше половины, хотя Алекс не столько пил, сколько вдыхал ароматный пар.

Бледную косую тень, которая подползла к нему по стене со спины, он даже не заметил. Зато очень хорошо почувствовал. Тот шквал неестественно ярких, до тошноты, эмоций, который охватывал человека при контакте с потусторонней сущностью, невозможно ни с чем спутать. Только и остаётся старательно выравнивать дыхание и опять вспоминать таблицу умножения, которая на этот раз не сильно помогала. Что делать? Обратиться за помощью к ирихам? "НЕТ!", — пришло откуда-то из глубины сознания. Не слова, не мысль, не эмоция — овеществлённое намерение, не облечённое ни в одну из возможных форм общения, но тем не менее, понятное. Ага, значит, предположения ирихов о наличии разума у хири не совсем безосновательны. По крайней мере, эта тень прекрасно поняла его намерение обратиться за помощью, и очень ему не обрадовалась.

— Уходи, — одними губами прошептал Алекс. Так было проще разграничивать свои и не свои мысли. "Нет", — опять пришёл ответ. Рука Алекса сама собой вытянулась ладонью вверх, и над ней возник и тут же опал метровый столб огня. Жара он не почувствовал. Он вообще ничего не почувствовал, кроме смутного ощущения, что что-то пронеслось сквозь его тело, используя его как проводник, а со стороны хири пришло понимание, что это далеко не всё, что он может дать своему носителю.

— Уходи, — снова прошептал Алекс, уставившись на пол под своими ногами. По нему расползлось уже знакомое чернильно-чёрное пятно. Да, возникшие изниоткуда паронормальные способности впечатляли, но делить своё тело неизвестно с кем, который ещё и контроль за ним может перехватить, откровенно не хотелось. Уж лучше обратиться к ирихам — пусть какой-нибудь экзорцизм проведут. Алекс в подтверждение своих намерений даже успел встать. В то же мгновенье тень отделилась от него, утекла куда-то в глубину каменного пола и шустро исчезла за границы видимости.

Однако идти надо. Даже если не упоминать о том, что жить в постоянном напряжении в ожидании очередной атаки хири, невозможно, от контакта с тенью у него прочистилась память. Прямо сейчас, в этот момент Алекс вспомнил, где и когда видел мужчину с голографии. Вчера, в подвальном городе, тот вместе с приятелем прошёл мимо спрятавшегося Алекса, а за ноги обоих цеплялись чернильные тени. И об этом нужно сообщить этому Талие…, Талиси… В общем Тали. Нужно, хотя и боязно и очень не хочется. Потому как тайное бандитское общество, члены которого обладают неизвестными сверхспособностями, в ближайшем будущем может вылиться в крупные проблемы.

Только уже стоя у здания почты и размышляя, какой чёрт дёрнул его сюда припереться, он осознал, что понятия не имеет, как связаться хоть с кем-то из ирихов. Его коммуникатор был забит человеческими именами, но ни одного "божественного", среди них не было. Вот разве что та самая аварийная "тревожная кнопка", с которой он теперь не расставался. Мойра появилась незамедлительно. Ах да, она же упоминала о том, что место её работы находится в том же здании что и почта, только несколькими этажами выше. Умный инстинкт привёл туда, куда глупая голова пойти не догадалась бы.