До приезда скорой помощи, от пострадавшего так и не смогли добиться ответов на простые и ясные вопросы: «Кто он? Что делал в доме? Кто «завалил» хозяина особняка и, кто его «подрезал»?

Окровавленным ртом, вытаращив глаза, он что-то нечленораздельно мычал. В общем, было непонятно. Находящегося в шоковом состоянии гражданина, повезли под охраной в самую обычную больницу скорой помощи. Сперва хотели завезти в закрытое лечебное учреждение, а потом посмотрели, что угроз от него никаких нет и повезли в скорую помощь.

В доме, к работе приступили опера из угро и работники прокуратуры.

Наблюдавший из-за зеркального окна второго этажа за всеми этими смешными событиями гражданин Бетхович Самуил Израилевич, сценический и эстрадный псевдоним «Самый русский шансонье Михаил Шимутинский», в неформальных кругах своих почитателей откликавшийся на имя «Бетховен», очень веселился наблюдая за тем, как здоровенные русские парни, в этих смешных шапочках с прорезями для глаз, скакали по крышам хозяйственных построек соседнего участка, штурмуя неприступную твердыню недостроенного дома.

Заливистым, мелко дребезжащим, смехом, он приглашал разделить с ним, внезапно возникшее веселье, молодую особу с довольно легкомысленной прической и такой же юбкой, туго обтягивающей все прелести дискотечно-ресторанной дивы. Причина ее нахождения в этом доме была проста.

Старому козлу захотелось разнузданного, но дешевого разврата. Для остроты впечатлений, кроме омоновской битвы за окном, хотелось испробовать и молодого, но опытного в деле сексуальных излишеств тела. Он его перед возвращением в США, заказал в системе быстро развивающегося сектора оказания услуг.

До отлета самолета было еще семнадцать часов. Есть время за «дешевые бабки, круто развлечься».

В Москву или иначе на периферию, он ездил «рубить капусту», т. е. зарабатывать на попсово-ларечном блатном романсе деньги. Но постоянно жить, вместе с большой семьей предпочитал за океаном.

Деньги, после визгливой, базарной торговли, были уплачены вперед, с учетом двух часов пятнадцати минут беспрерывной, сексуальной эксплуатации. Минуты им были выторгованы, в качестве премиальных, как крупному, оптовому покупателю. Сутенер плюнул, и, чтобы не слушать этот сорочий гвалт, согласился.

Бетховен, понаблюдав за бесплатным видом из окна, обернулся, глянул на часы, после на сидящую на клеенке предварительно расстеленной на разложенном диване, красивую молодую секс-диву и затараторил:

— Ты уж постарайся… Как тебя зовут… Наташа? Красивое и очень необычное имя. А если ты от души постараешься… То уж и я тебя не обижу, колбаски вкусной на дорожку отрежу… Любишь колбаску? Вижу, вижу, что любишь… Конфет дорогих отсыплю. У меня вкусные конфеты, «Молочный ирис» называются…

Торопливо бубнил он, посматривая на часы, грубо тиская проститутку. Путаясь в собственных пальцах, пытался снять, то немногое из одежды, что было на ней.

— Ты, уж помоги мне раздеться, а то видишь возбудился я крепко, пальцы вот прыгают. Да и молодца моего приголубь, а то с моей старой шваброй… Видишь… Болтается без дела туда-сюда… Совсем грустный и съеженный весь…

Путана стала раздевать старого Сатира с отвисшим брюхом, пытаясь не задохнуться от запаха псины, исходившего от клиента. А он заходился от бурно закипающих в крови гормонов счастья, радости и щенящего восторга.

— Какой ты сильный и красивый, — ворковала она гладя руками его волосатую грудь и спину. Потом подошла к магнитофону, включила спокойную мелодию. Начала пританцовывать перед ним, распуская свои длинные волосы. — Ложись на живот, мой рыцарь, я тебе специальный массаж сделаю. После него, ты станешь смелым и стойким, как солдатик в одной сказке.

Он млел от такого обращения. С эрекцией правда, по прежнему была беда, но он надеялся на то, что попал в руки настоящей специалистки своего, вернее — его дела. Он ждал, надеялся и верил, что сегодня все будет хорошо, тем более деньжищи отвалил, немерянные. Поэтому торопливо, мешком повалился на свой необъятный живот, ожидая продолжения удачно купленных наслаждений.

Жрица телесных наслаждений, уселась на бедра клиента и стала массировать ему спину, царапая руки о жесткую и ржавую растительность. После, достав из роскошной, подвесной косы длинную, тонкую заколку, окончательно распустила волосы.

Совершенно неожиданно, в первую очередь для всех нас, резким ударом, профессионально точно, загнала эту тонкую иглу клиенту, в точку соединения шейных позвонков с черепной коробкой. Именно в то место головы, где только и остались редкие волосики, но зато имелась многочисленная угреватая сыпь. Для верности, она сидя все там же, присмотрелась… Точка укола между угрей, видна не была.