Стихи
вернуться

Ахмедов Бах
Шрифт:

Подпись к картинке

..И люди шли навстречу ветру в гору,  прощаясь с незаконченным сюжетом,  и оставляя прошлое внизу.  Их было много, может быть, десятки.  Им каждый шаг давался все труднее,  и глядя вверх, в разорванное небо,  они надежду обнажали, словно шпагу,  готовые к последнему сраженью  с невидимой судьбой,  с пустым пространством,  и с тем, чему названья не найти,  но что влечет, как гибельное пламя.  И осень все швыряла листья в лица,  и город, что раскинулся в долине,  устало погружался в темноту…  А наверху чернел валун сомненья —  усилия ребенка бы хватило,  чтобы вниз его толкнуть,  но спал ребенок,  слезинкою ладошку обжигая

Подпись к картине Шагала Розовые любовники

 Грустные "Любовники" Шагала  На меня смотрели со стены.  Почему так жизни в жизни мало,  И так много внутренней войны?  Доживем ли мы до просветленья?  Грустные любовники молчат.  Две души, уставшие от тренья  Времени о вечность по ночам.

О масках…

 Каждая маска — это маленькое предательство. Человек, меняющий маски слишком часто, себя убивает, даже если целится в пустоту — пустоты не бывает. А маски — это всего лишь художественное оформление человеческого отчаяния.

Концерт цикл

1

К чему этих глаз суета

 К чему этих глаз суета  И жадность последнего взгляда?  Если бы рядом…  Но рядом одна одна пустота.  И еще холодные звуки  отчуждающего концерта.  И какое-то неотвязное сердце…  Прямая линия пустого конверта, устав от прямоты, обретает спасительную кривизну, огибает твою ладонь и переходит в линию жизни, исчезая где-то на дне чужого бокала. А музыка очень скоро разобьется о тишину опустевшего зала. Между нами незаметно проскочило время, задев одного из нас обжигающей чистотой. А на сцене плавал ядовитый букет свободы, сверкая алым бесстыдством восторга, и рассыпался на тени мелкого торга с глухонемою судьбой, вставшей в очередь вслед за тобой… Где здесь дают музыку правды? Бесконечная очередь, замкнутая лицом на неполноту своего ожидания и горькую легкость молчания.

2

Музыка

У нее было сорок смычков, как клинков, И рояля голодное чрево. Но к сражению с нею я не был готов, Зацепившисть внезапно за трезвость. А душа говорила: "Мне тесно груди И дышать все труднее от звуков. Тишина, как пустыня, лежит впереди, Как беззвучия горькая мука". Я, как бабочка, снова пришпилен к любви, К мимолетному влажному взгляду. И последний аккорд растворится в крови С обнаженным присутствием рядом.

3

По мотивам романа Т.Манна "Доктор Фаустус"

Доктор Фаустус,  любезный мой друг Адриан,  визионер и гипнотезер музыки,  познавший нищету времени  и величиие имени…  У тебя так много инструментов воздействия,  а у меня только одна маленькая душа, блуждающая где-то в потемках своего ожидания. Зачем она тебе? Ей трудно вынести бремя твоей гениальности… Видишь, как она сжалась в предчувствии всеохватной боли — маленький комочек, в железных тисках твоего искусства. Отпусти ее на волю, верни ей тишину блаженного одиночества и свободу быть нищей и смиренной. Не искушай ее иллюзей вечности и картонным небом своей музыки, смертельной и сладкой…. Ей страшно быть одной из твоих струн, которая может лопнуть в любую секунду.

4

 We were sitting in the same row  Of hopeless attraction  and hopeful induction.  It was a kind of magnetic field  causing a current of hidden passion on the waves of music… List gave us a space where time was not a must… My thoughts were moving towards you and came back together with yours’. This strange rotation of our thoughts were mixing with sounds and everything seemed possible, even death of my ego.

5

…А ночью снова бродит вопрошание

 …А ночью снова бродит вопрошание Среди уснувших каменных громад. Какое-то тотальное прощание, Когда слова заранее болят. И кажется, что музыкой отмечена Уставшая от слов ненужных ночь. А мы с тобой, как два состава встречные, Не в силах расписанье превозмочь. Мы постоим на этой тихой станции, Затерянной в пустыне наших лет. Откуда рельсы прямо к небу тянутся И снова возвращаются к земле.

стихотворения 2004 года

Ветер уносит время

Ветер уносит время и наши слова о нем. Утро стучится в темя новым голодным днем. И мир рождается снова в боли и пустоте. Но свет предвечного Слова сияет в его высоте. А значит и нам рождаться, и нежностью вновь дышать, пока пустое пространство собой не заполнит душа.