Барб Роллинс опустила глаза и покачала головой, словно пытаясь отогнать страшное видение. Потом она снова взглянула на Джеймса Холлэнда.

– Дай-ка мне разобраться, Джеймс. Еще один человек на планете знает, что мы живы. И этот парень – агент ЦРУ, говорящий с тобой по сотовому телефону из какого-то отеля в Вашингтоне!

Холлэнд кивнул, потом досадливо покачал головой:

– Я знаю, что это звучит...

– Почему... – прервала его стюардесса, совершенно серьезно оглядывая кабину пилотов и таких разных людей, заполнивших ее, – почему я должна ждать появления суперменов-спасателей?

– Такова реальность, Барб, как бы странно это ни звучало, – заметил Холлэнд.

– Ты уверен? – спросила она.

Командир указал на правое окно.

– На месте четвертого двигателя пустота. Его снесло с крыла ракетой. Мы все это слышали. Это единственная правда, которую я принимаю целиком и полностью. Мы не заходили в запрещенное воздушное пространство ни одного государства. Мы находились над нейтральными водами, и на нас напали. Все выглядит бредом сумасшедшего, но Сэндерс внес ясность.

Ли Ланкастер вздохнул и заговорил.

– Позвольте мне кое-что добавить, Джеймс. – Посол взглянул на Барб Роллинс, стоящую в нескольких дюймах от него, потом на Рейчел и снова на стюардессу. – На национальном и международном уровне то, что нам, сторонним наблюдателям, кажется бредом сумасшедшего и странными мыслями, является логическим следствием размышлений очень заурядных людей, попавших в ловушку чрезвычайной власти. Заключение «А» ведет к выводу «Б», и так далее. Цепочка логична, но итог может быть нелогичным и иногда даже преступным. – Ланкастер встретился глазами с Холлэндом. – Джеймс, вы упомянули одну вещь, которая меня больше всего пугает. Нас сейчас считают огромной, смертельной угрозой всему человечеству. Мы не думаем, что это правда. Доказательств пока нет. Но внизу, вне самолета, среди тех тугодумов, что принимают быстрые решения, это явно становится выводом «А».

Джеймс Холлэнд изучал лицо Ланкастера. Кожа была черной настолько, что черты сливались с темнотой кабины. Но человеческое тепло в его глазах дарило уверенность и покой. Капитан неожиданно понял, почему этот человек может оказывать такое успокаивающее влияние в вечном урагане диких убийственных страстей на Ближнем Востоке.

– Господин посол... – начал он.

– Джеймс, моя мать назвала меня Ли, а не «господин посол».

– Прошу прощения. Ли, так вы полагаете, что Сэндерс сказал мне правду?

Ли Ланкастер чуть склонил голову набок.

– Я полагаю, что вы уже знаете ответ на этот вопрос, Джеймс. Как вы сказали, утраченный двигатель может служить доказательством. Не сотрудники ЦРУ были на том самолете, что выпустил ракету, но это ведомство помогло его подготовить. Да, я считаю это возможным и правдивым. Помните, все вытекает из вывода «А». И... – Он на мгновение посмотрел в пол.

– Что? – поторопил его Холлэнд.

Ланкастер снова поднял глаза, встретился взглядом со всеми присутствующими, кроме Дика Робба, который не отрываясь смотрел на радиоальтиметр.

– Что ж, Джеймс, когда руководство – включая эту группу предателей – выяснит, что мы все еще живы, оно не изменит вывод «А». Это приведет к принятию других решений, основанных на этом заключении.

– Каких, например? – спросила Барб.

– К примеру, если мы собираемся сбежать, то можем ли мы заразить и поставить под угрозу какой-нибудь город? Если так, то мы угрожаем жизни тысяч, возможно, миллионов людей. Подобные действия надо остановить, если не убеждением, то силой.

– Ли, о чем вы говорите? – спокойно задал вопрос Холлэнд.

Посол посмотрел на командира.

– Если мы отправимся в Сахару, в Мавританию, тот, кто пытался нас достать раньше, выполнит свою работу. Это логичный вывод. Если мы отправимся еще куда-нибудь, Соединенные Штаты могут принять решение убить нас своими силами, чтобы не позволить нам заразить и погубить миллионы людей другой страны. Я пытаюсь сказать, что ваш план исчезнуть на длительное время звучит разумно, если есть надежда претворить его в жизнь. В течение нескольких часов вооруженные силы США могут получить приказ найти нас и уничтожить.

– Наши собственные ВВС... – голос Холлэнда в ужасе прервался.

Ланкастер кивнул.

– Наши собственные ВВС. Наш собственный флот. Помните о выводе «А» – мы представляем собой летающую биологическую бомбу с часовым механизмом, причем всемирного значения. Мы – тифозный больной эпохи реактивной авиации, к тому же значительно более опасны.

– А что если мы просто сядем на Канарских островах и откажемся взлетать?

Ланкастер улыбнулся.

– Вероятно, таково наилучшее решение, Джеймс, но это легче сказать, чем сделать. Я уверен, что вы сможете посадить самолет. Не имею представления, насколько истеричной будет реакция, но если вы останетесь там достаточно долго, ситуация вырвется из-под вашего контроля. Вам предстоит сделать выбор и как пилоту и как командиру.