Троф вновь стиснул рукоять кинжала и осторожно стал подбираться к рыцарю. Тот и в самом деле забыл о всякой предосторожности. 'Зарежу, как свинью', - подумалось оруженосцу. Тут в голове мелькнула еще мысль: 'Кольчуга!' Если он в кольчуге, бить надо сюда, в основание шеи, сверху вниз, чтоб клинок вошел дальше в грудь. Да!

Снег под ногами предательски скрипнул, и Троф поспешил ударить, чтобы опередить вздрогнувшего южанина. Тот еще успел обернуться и даже слегка уклониться.

От этого удар получился скользящим - кинжал вспорол ворот куртки, задел шею и плечо и уткнулся в кольчугу.

–  Проклятие!
– зарычал Троф, отскакивая.

Фредерик, охнув, схватился за рану. Кинжал не задел артерию, но кровь потекла обильно, быстро.

–  Ублюдок!
– выкрикнул он.

–  А ты - покойник!
– ответил, ухмыляясь, оруженосец.

В секунду он перехватил кинжал, чтоб удобно было делать выпады, и бросился на Фредерика. К его удивлению, тот не побежал, а чуть наклонился вперед, сжав кулаки… Ничего. Так даже легче.

–  Получи!
– Троф сделал выпад.

Доставать меч значило терять драгоценные в ближнем бою секунды. Фредерик повел оборону голыми руками: подставил блок предплечьем, отведя сталь от живота, чуть прыгнул в сторону, готовясь отразить новую атаку. Она последовала молниеносно. Так же быстро ногой ударил Трофа в кисть, выбив нож, который полетел далеко в кусты. Оруженосца это не смутило: он тигром прыгнул на южанина, чтобы не дать тому вытащить меч, вцепился в горло.

Противники кубарем покатились по снегу, оставляя кровавые полосы: Фредерик - хрипя, Троф - рыча. Оказавшись в костре, оба кинули друг друга, выскочив из огня. Король опомнился первым: носком сапога поддел рассыпавшиеся угли прямо в голову оруженосцу. Пока тот, сыпя проклятиями, спасал лицо, Фредерик выхватил-таки меч. Последнее, что увидел Троф прояснившимися глазами - это свистнувшее ровно под шею блестящее лезвие. Чавкнув отлетевшей головой, он осел на снег.

–  Ублюдок, - вновь сказал Фредерик, переведя дыхание, и без сил сполз по стволу дерева на снег.

Теперь его шея отозвалась жуткой болью, а в голове противно звенела слабость.

–  Этого мне не хватало.
– Он посмотрел на руки, что были залиты собственной кровью.

Рана горела и пульсировала, значит, кровь продолжала течь. Он полез в свои сумки, достал льняное полотенце, разорвал его на полосы и как смог замотал шею. Бинты намокли сразу. 'Долго я так не протяну.
– Мысль была невеселая.
– Надо искать помощь'.

–  Что ж, в Березовый городок, - пробормотал Фредерик, забираясь в седло.

Мышка шел осторожно, понимая, что седоку не так просто держаться на его спине.

–  Умница, молодец, - подбадривал его Фредерик, цепляясь за гриву и поводья: голова кружилась, а глаза очень хотели закрыться.

Из такого полузабытья его вывел крик откуда-то сверху: 'Эй, чего надо?'

С трудом подняв ставшую неимоверно тяжелой голову, он увидал высокие стены Березового городка. На сторожевой башне горели факелы, и оттуда вновь спросили: 'Чего надо?'

–  Это я!
– ответил Фредерик.
– Южанин!

Рядом с Мышкой впилась в мерзлую землю пара горящих стрел - так их осветили. Скакун испуганно шарахнулся в сторону, и молодой человек почти слетел с седла от резкого движения, но уцепился за гриву и не упал.

–  Открывайте!
– раздался знакомый голос госпожи Кристы, и Фредерик облегченно вздохнул - похоже, без помощи его оставлять не собирались.

За воротами молодому человеку помогли спуститься наземь. Кто-то взвалил его себе на плечо, и через пару минут раненый оказался в доме и сник на скамейке у печки. От тепла голову совсем затянуло туманом.

Криста присела рядом, заставила выпрямиться и сидеть ровно, коснулась набухших от крови бинтов.

–  Кровотечение сильное, - сказала она двум девушкам, что пришли ей помогать.
– Готовьте чистое полотно, теплую воду, лечебные настои, - вновь повернулась к Фредерику, что сквозь полузакрытые веки смотрел перед собой.
– На вас напали? Со спины? Кто?

–  Было дело, - прошептал тот.
– Кто напал, уже мертв.

–  Не сомневаюсь, - улыбнулась она.
– Сейчас потерпите - я сниму повязки.

–  Потерплю, - кивнул Фредерик.

И он спокойно закрыл глаза, чтоб погрузиться в сон без сновидений, с которым уже не было сил бороться…

Тепло и блаженство - вот это почувствовал, вернувшись в реальность. А еще так уютно и по-домашнему прозвучал где-то снаружи собачий лай.

Низкий потолок из широких досок, душистый сенник, мягкое шерстяное одеяло, огромная пуховая подушка; маленькое окошко над кроватью, закрытое белыми с вышивкой занавесками, а сквозь них пробиваются лучи утреннего солнца; треск поленьев в маленькой печке… И ни боли, ни холода…