Стихи
вернуться

Перфильев Александр Михайлович
Шрифт:

«Верю только в этот холод лунный…»

Верю только в этот холод лунный, В этот вечер, шевелящий струны Ничего не верящей души. Только их дыханью чутко внемлю, Скорбный взор от мира заслоня, Чтоб не видеть ни людей, ни дня. Верю в то, что ты пришла на землю Чтоб измучить и убить меня.

«Остановить часы… докончить мысли строчку…»

Остановить часы… докончить мысли строчку (Как будто этим что-нибудь спасем), Последнюю на всем поставить точку, — На жизни, на любви… на всем. И отойти, без вздоха сожалений, В прозрачный сумрак, сотканный из лжи… Где нас обступят всех безумцев тени И спросят: как ты жил, скажи? Я жил, как вы, и так же был невнятен Моей любви и пошлой жизни бред. И тем, кого любил, был непонятен Задумчивый и сумрачный поэт. И вот, я с вами, тени всех великих, Не в силах был снести судьбы никак… И дружные в ответ услышу крики: — Еще один… еще один… дурак.

«Молчит мой телефон, молчит звонок у двери…»

Молчит мой телефон, молчит звонок у двери, Я никого не жду… меня никто не ждет. А на календаре, в который я не верю, Как будто Рождество, как будто Новый Год. Мне чудится метель, мороз и снег упругий, И город на Двине, и город на Неве, Но это Рождество без снега и без вьюги, А только лишь туман, как в пьяной голове. Храпя, летит рысак в коричневой попоне, Швыряя комья снега на бегу, И женское лицо в пленительном поклоне… Но это все мираж. Лишь елка на балконе, Которую теперь я больше не зажгу.

Перед закатом

Как странно, что уйду я навсегда, И ты вослед, как облако, растаешь, И что тебе писали — никогда Ты не услышишь и не прочитаешь… Что ты была, любимая, проста, И мне казалась образом России — И не сбылась, как лучшая мечта — Прочтут и не почувствуют другие!

Операция

В забытом пятьдесят шестом году, В жару, в бреду, В больнице, что дворцом была когда-то, Не думал я: живу иль не живу; Вокруг шуршали белые халаты, Я принимал за неба синеву Голубоватый потолок палаты. А за окном в саду Осенний ветер гнул деревьев ветки, И сыпались каштаны на траву, Где нимфенбургские смеялись статуэтки Танцовщица, и Шут, и Птицелов — Создания причуды королевской… В обрывках мыслей и в осколках снов Мне чудился полузабытый Невский, Что по нему по-прежнему иду, Опять влюблен, опять чего-то жду… ………………………………………….. Вот так бы и вернуться в Петербург Веселым, беззаботным сумасбродом, Уснуть, вздохнув столицей пред уходом. Но… заставлял меня дышать хирург Увы, не петербургским кислородом.

Сердце

Сердце, вечно ты в тревоге Неизвестно от чего, Все теряешь по дороге, Не находишь ничего. Любишь ты, во что-то веришь, Что-то взвешиваешь, меришь, И не знаешь одного, Что бессмертно, непреложно, То, во что поверить можно, — В человеческую глупость И бессмыслицу всего. Можешь биться иль не биться, Сердце — вот твой вечный путь: У колодца — не напиться, У окошка не вздохнуть, У реки — не окунуться, Засыпая — не заснуть, Просыпаясь — не проснуться… Все же, бейся как-нибудь. Ты — такая же труха, Мировая чепуха!

«Нет, меня давно не манит слава…»

Нет, меня давно не манит слава, И любовь давно к себе не манит, Не зовут далекие моря. Слава — легковерна и лукава, А любовь зажжется и обманет, Море обрывает якоря. Я не верю больше в узы дружбы, Я не верю в родственные узы, Не молюсь восходам и закатам, В этом мире грубом и проклятом, Даже свет обманчив и кровав, Лгут глаза нам, губы, уши, книги, Наши знанья давят, как вериги, Даже сны — отрава из отрав.

«Да, ты уйдешь, как эти кольца дыма…»

Да, ты уйдешь, как эти кольца дыма Из сигареты в медленном клубке, Уйдешь спокойно и неумолимо, Как и пришла — с душою налегке… Ну что ж поделать, если мы с рассветом Теряем все и не находим слов, И остается, как всегда, поэтам На утро пепел звуков и стихов. 1958