Тот облегченно осклабился и вскинул над головой правую руку с растопыренными средним и указательным пальцами.

«Все в порядке…» — мысленно перевел я. И кинул щиту шлем.

Подхватив монету и оценив ее номинал, воин вопросительно приподнял бровь:

— За что?

— Два места. До Увераша…

— Спрошу… — кивнул воин. И ускакал обратно к обозу…

… Забравшись на облучок последней телеги, леди Мэйнария попробовала улечься на парусину и тут же ойкнула:

— Что у вас там, дрова, что ли?

— До-о-оски… — по-рагнарски упирая на «о», усмехнулся возница. И, щелкнув кнутом, добавил: — О-о-особо не по-о-оваляешься…

— Эх… — сокрушенно вздохнула баронесса.

— И не го-о-овори: во-о-от раньше муку во-о-озили, так на ней хо-о-оть по-о-оваляться было мо-о-ожно…

Вспомнив ощущения от сна на закаменевших мешках, я мысленно фыркнул. А возница, дорвавшийся до слушателей, принялся рассказывать нам о своей нелегкой жизни:

— Во-о-от, нынче едем в Аверо-о-он… Там сейчас до-о-оски в цене: по-о-ожары были… Как сгрузим — по-о-ойдем в Бело-о-огорье, за… э-э-э… то-о-оваром… По-о-отом еще куда-нибудь… Представляешь, девка, что-о-о ни день — то-о-о до-о-орога, до-о-орога, до-о-орога…

Услышав его «девка», я мгновенно подобрался, повернулся к леди Мэйнарии и… облегченно выдохнул: она, грустно улыбаясь, смотрела вдаль. И в упор не слышала того, что ей рассказывал возница. Поэтому я уставился в спину одного из щитов, шагающих рядом с телегой, и провалился в прошлое…

— Че те тут надо, малец? — глядя на меня мутным взглядом, поинтересовался мельник. И, не дождавшись ответа, вцепился мне в штанину.

Я взял его за предплечье и сжал пальцы. От души…

Души оказалось достаточно, так как мельник упал на колени и завопил…

— Тише, сынок, сломаешь… — ухмыльнулся Бразз, схватил бедолагу за шкирку и одним движением вернул его обратно на лавку.

Я пожал плечами, прошел к свободному столу, сел… и окаменел: в тени от столба, подпирающего потолок таверны, сидел самый настоящий щит! Причем не какой-нибудь первач, а самый настоящий Голова. И неторопливо ел.

Не веря собственным глазам, я встал, подошел поближе и уставился немигающим взглядом на алый щит на его рукаве.

Почувствовав мой взгляд, Голова оглядел меня с головы до ног и… сразу же забыл про мое существование.

У меня оборвалось сердце. Я закусил губу, повернулся к Браззу и… вытаращил глаза: он взглядом показывал мне на щита! И… улыбался!!!

Я развел руками, показывая, что меня не сочли достойным внимания, и сглотнул: кузнец показывал мне кулак!

«Иди!!!» — сообразил я. И шагнул. К Голове:

— Я — Кром. Сирота. Хочу вступить в гильдию…

Голова продолжил есть, как ни в чем не бывало!

— Мне ОЧЕНЬ надо… — выждав десяток ударов сердца, чуть громче сказал я.

На эту фразу отозвался один из мужиков, сидящих за столом, около которого я оказался:

— Видишь, он молчит! Значит, хоти дальше… Но… молча… И, желательно, подальше отсюда…

Голова, слышавший эти слова, едва заметно кивнул. И взял с тарелки очередной кусок вареного мяса.

У меня потемнело в глазах. А когда советчик расхохотался, я вдруг понял, что ни за что не повернусь и не последую его совету. И в то же мгновение моя рука сама собой вцепилась в сальную шею шутника и вздернула его к потолку…

Голова пожал плечами:

— Силен. Но сила — это еще не все…

Я выпустил шею и с места перемахнул через стол. Мягко приземлившись в узеньком проходе между ним и стеной.

Щит прищурился, оценил высоту столешницы и… бросил в меня луковицей. Вернее, не в меня, а под мою левую руку. А потом приказал:

— Лови!

Я поймал. Левой рукой. И ею же отправил ее обратно…

Голова бросил сразу две. Одну — под левую, вторую — под правую. Причем первую — чуть выше головы, а вторую — на уровне пояса…

Я поймал. Обе. И, снова перепрыгнув через стол, с поклоном вернул их хозяину…

— Быстр… Легок… — криво усмехнулся щит. — Но… лжец! А лжецы мне не нужны…

— Он сказал правду, ваша милость! — пробасил возникший рядом со мной Бразз. — Кром действительно сирота. Просто живет у меня. И работает — тоже у меня. Молотобойцем…

Голова приподнял бровь и поинтересовался:

— И как работает?

— Горжусь… — коротко ответил Бразз.

— Тогда почему не пытаешься его удержать?

— Он живет своей мечтой. И все равно станет тем, кем мечтает. Не у тебя — так у кого-то другого…