Шрифт:
В количестве и внешнем виде перстней, «украшающих» его пальцы, была какая-то неправильность. Поэтому, сместившись в сторону, я отправил его не к Двуликому, а в долгое-долгое забытье. Потом заметил шевеление у двери и подобрал с пола клевец: надо было упокоить недобитков. И разобраться с метателем ножей…
Глава 23. Баронесса Мэйнария д'Атерн
Третий день второй десятины третьего лиственя.
…Капелька крови, сорвавшаяся с клюва чекана, падает мне на грудь и расплывается по коже безобразным красным пятном. А на отточенном острие начинает набухать вторая.
Почти задохнувшись от смрадного выдоха в лицо, непонимающе таращу глаза на окрашенный алым кусок стали, возникший в горле насильника. Снова дергаюсь, рвусь из последних сил… и вдруг понимаю, что мои руки свободны!
Изо всех сил упираюсь руками в его грудь, скольжу пальцами по потной и покрытой густым волосом коже, пытаюсь оттолкнуть наваливающееся на меня тело и чувствую, как меня вдавливает в ложе.
Не хватает воздуха…
Судорожно вдыхаю, слышу жуткое клокотание в его груди и натыкаюсь взглядом на льющуюся из его рта струйку смешанной с кровью слюны…
Меня передергивает от омерзения. Бьюсь, пытаясь сдвинуть колени, и вдруг ощущаю, что навалившийся на меня мужик начинает валиться в сторону!
Толкаю… Яростно, на выдохе… И вижу, как из-за его спины возникает забрызганное кровью лицо Бездушного…
Несколько мгновений не верю своим глазам. Потом начинаю открывать рот, чтобы заорать от счастья, и вдруг замечаю расплывчатую тень за его спиной…
Взгляд выхватывает тусклую серую полосу, только-только устремляющуюся вперед, и я выдыхаю:
— Сзади…
Широченная шея с чудовищно вздутыми венами летит мне в лицо. Небритый подбородок больно бьет в нос, и я на пару мгновений слепну от боли…
Перед глазами мелькают разноцветные пятна, а из глаз сами собой льются слезы.
Пытаюсь вдохнуть… Чувствую, что тяжесть, придавливавшая меня к ложу, куда-то исчезла. Потом откуда-то издалека слышу жуткий хруст и истошный крик:
— Паскуда-а-а!!!
Смахиваю с лица слезы, таращу глаза, чтобы хоть что-то видеть, и чувствую, что мои губы расплываются в дурацкой улыбке: Кром жив! Он стоит на ногах. А тот мужик, который пытался ударить его мечом, клонится вперед. И прижимает грязные пальцы с обломанными ногтями к лицу, изгвазданному кроваво-красной кашицей.
Мелькает кулак Меченого — и мужик падает на пол, как подрубленный.
«Добей!!!» — шепчу я и прикусываю губу — Кром, наклонившись, поднимает с пола свой чекан. И коротко бьет им по чьему-то черепу…
… Некоторое время тупо смотрю, как он добивает раненых, а потом вдруг начинаю чувствовать все усиливающееся жжение в разбитых губах.
Прикасаюсь к ним пальцами и ужасаюсь: они опухли и превратились во что-то жуткое.
Через вечность вспоминаю про разбитый нос, аккуратно ощупываю его и облегченно вздыхаю: он не сломан. Хотя и основательно разбит.
«Заживет…» — мелькает на краю сознания.
Приподнимаюсь на локте, убираю с лица слипшиеся волосы… и натыкаюсь взглядом на свою обнаженную грудь, заляпанную кровью и слюнями.
Непонимающе пялюсь на обрывки нижней рубашки, приклеившиеся к животу, и вдруг понимаю, что вижу себя всю!!! От груди и до середины бедер…
Вспыхиваю. Жмурюсь… Запоздало понимаю, что надо чем-нибудь прикрыться, и вспоминаю, что лежу на плаще… Прикрываю рукой грудь, вскакиваю… чувствую боль в подвернувшейся стопе…
Взгляд натыкается на бьющийся в агонии труп под моими ногами, а потом в затылке вспыхивает солнце…
… С трудом открыв глаза, я увидела над собой бледное, как полотно, лицо Крома. И его пальцы, сжимающие кусок тряпки, намазанной чем-то грязно-желтым.
Ощущения пришли потом — когда тряпка коснулась моего лица и осторожно нанесла мазь на верхнюю губу: у меня закружилась голова, начало саднить в затылке и неприятно жечь внутреннюю поверхность правого бедра.
— Вы упали и ударились головой… — глухо буркнул Меченый.
Я вспомнила, как и зачем вставала… и почувствовала, что сгораю от стыда: он видел меня голой! И не только видел, но и… — ощущения в бедре многократно усилились, и я, дико перепугавшись, рванулась изо всех сил и ткнула пальцами в… плотную повязку, сдавливающую верхнюю часть ноги!
— Ножом зацепили. Когда резали шоссы… — увидев ужас в моих глазах, буркнул Бездушный. — Кровило… Сильно… Перевязал…
Я закрыла глаза и закусила губу, чтобы не застонать. Она тут же полыхнула болью, а рот наполнился омерзительной горечью.