— А если Тамара Копытова окончательно выучит русский язык и не захочет жить на острове?

— Елена Юрьевна, какие гадости вы говорите. Она, впрочем, как и вы, воплощенные в плоть и кровь юношеские грезы. Не ваше и не ее мнение никто спрашивать не собирается. Разве Аптекарь вам этого не объяснил?

— Он мне об этом не устоять напоминать каждый день. Кстати, вы наверняка пришли не только для того, чтобы поделиться вашими далеко идущими интимными планами?

— Да, мне бы хотелось побеседовать с вашим повелителем.

— А можно мне послушать? Мне скучно одной в подвале сидеть, прошу вас!

— Если будешь сидеть тихо, и не будешь называть меня Пилюлькиным — разрешу.

— Я буду сидеть тихо как белая мышка. О Шприц, мой повелитель.

— Смотри у меня, — строго сказал Аптекарь, — иди и готовь кофе на три персоны. Мне и пожилому следователю по две ложки сахара, а себе без сахара. Ты наказана за вчерашнее.

— Нет, нет, — вдогонку ей сказал пожилой следователь, — с сахаром на три персоны. В нашей беседе будет участвовать и Сережа Гришин.

Уходя, девушка, не заметно для Аптекаря, показала ему язык. Когда кофе был готов, пожилой следователь, не говоря ни слова, взял чашку девушки и отхлебнул из нее. Кофе был не сладкий.

— Вам повезло с повелителем, Елена Юрьевна, причем крупно, — сказал пожилой следователь, ставя чашку на место.

— Почему вы так решили, милый пожилой следователь? — спросила девушка, аккуратно выливая свой кофе на пол.

— Почему вы вылили кофе на пол, Елена Юрьевна?

— Не важно. Я все равно здесь убираю. Так почему мне повезло с повелителем?

— Потому что он не попал под ваш каблук и потому, что вам хватает ума выполнять его указания. Сейчас мы начинаем войну с господином Олигархом. И на этой войне будут не только в тюрьму сажать, но и стрелять будут. К огромному моему сожалению. В этой войне вам отвелась роль пистолета, а Аптекарю, повелителю вашему, отведена роль Гаврилы Принципа, который из этого пистолета выстрелил. Вы знаете Леночка, что сделал Гаврила Принцип?

— Он убил императора Австро-Венгрии, и из-за этого началась первая мировая война.

— Ваша тело, Елена Юрьевна, лишено малейшего изъяна. Но ваша голова является украшением этого совершенного тела.

— Комплемент несколько громоздкий.

— Вы просто избалованны. Аптекарь, который лишил вас на сегодня сладкого, из-за вас же, Елена Юрьевна, жизнью рискует.

— Это я понимаю, но это его выбор. В любом случае я не собираюсь торговаться, наверно я этого стою.

— Аптекарь, ты ее бить не пробовал?

— Не могу руку поднять, жалко.

— Попробуйте ногой.

— А, это вы, Сереженька, вы очень кстати.

— Господин Аптекарь, вы хотели со мной поговорить?

— И очень серьезно Сереженька.

— А эти люди нам не помещают?

— Ну что вы, Сереженька! Лене я разрешаю разговаривать только с теми, кого я сам привел. Она умная, а главное послушная девочка, никаких глупостей она не скажет и не сделает. А этого человека вы можете не опасаться. Ему я верю больше, чем себе. Давайте с вами, Сереженька, условимся. Мы говорим с вами с глазу на глаз.

— Если вы так хотите…

— Сереженька, я хочу перейти прямо к делу. Ваша должность — инструктор рукопашного боя спецназа. Официально она называется по-другому, но, по сути, я прав. У меня к вам вопрос — сможете ли вы собрать группу людей, которая сможет раздавить бригаду рэкетиров в одном из районов нашего города и занять их место?

— Смогу.

— Сколько времени это у вас займет?

— Один вечер.

— Однако. Что вам для этого нужно?

— Первое — ясная постановка боевой задачи. Деньги?

— Вовсе нет. Самоцель — отправка членов бригады рэкетиров возглавляемой господином Свастикой в тюрьму. Во главе с господином Свастикой. Другое дело, что в массах вы должны ощущение, что просто пришла другая бригада, которая просто стремиться заработать.

— Понятно. Как я понимаю, нас будут финансировать? Люди бесплатно работать не будут.

— Люди будут работать за хорошие деньги. Эти деньги получите вы, и будете распределять их по своему усмотрению.

— Передо мной стоит задача посадить бригаду Свастики. У меня будет непосредственный выход на милицию или через вас, господин Аптекарь?